Милла положила свои руки ему на плечи и попыталась отодвинуться. При других обстоятельствах ей, возможно, понравился его поцелуй, возможно, она даже ответила бы. Тру знал толк в поцелуях: его рот был теплым, дыхание приятным, его язык дразнил, проникал глубже, но не злоупотреблял этим. Там, где ее бедра прижимались к его, Милла ощутила его растущую эрекцию.
- В какой? – Уточнил Рип, поскольку Сюзанна вела пациентов в двух клиниках.
Он дернулся, как будто она ударила его.
Эти слова тронули ее, и Милла улыбнулась Тру.
Резко спросил Рип, и хотя его вопрос был задан в вызывающей форме, Милла подумала, что она была столь же груба, исключив его из разговора.
Сюзанна быстро вернулась, и выражение ее лица было виноватым, когда она прерывала их.
Гараж ее соседа был расположен напротив, а подъездные дорожки были отделены линией, отлитой из бетона. Поскольку Милла жила скраю, правая сторона ее квартиры была украшена деревьями и кустарником, который несколько смягчил резкие линии дома. Маленький задний двор ограждал ее частную жизнь, отделял ее от соседей. Парадная дверь была расположена в маленьком алькове, по краям которого висели яркие цветы. Желтый свет делал цветы скорее оранжевыми, чем красными.
- Я отступаю. - Выражение его лица было жестким, глаза сузились. - Но я хотел попробовать тебя на вкус, и хотел, чтобы ты почувствовала меня. Если ты передумаешь, все, что нужно сделать – просто сказать.
- Не беспокойтесь о такси, - сказал Тру, переводя взгляд с Милы на Рипа. - Я могу отвезти вас обоих домой.
- О какой информации идет речь?
- Я только что заметил вас, - сказал он, опуская руку на спинку ее стула и касаясь плеча. - Сюзанна, Рип! Как ваши дела?
Вмешался Рип:
- Насколько я знаю, да. Я собирался предложить отвезти тебя домой в любом случае.
- Но тебе нужна личная жизнь – сказала Сюзанна, повернувшись к ней с переднего сиденья, и заботливо глядя в затуманенные печалью глаза подруги.
- Знаю, но у Тру есть контакты по другую сторону границы.
У Миллы было постоянное ощущение, что она находится на краю пропасти, она ожидала появления Диаса каждый раз, когда сворачивала за угол или открывала дверь. Иногда у нее было чувство, что за ней следят, и она оглядывалась, но если Диас и был поблизости, она никогда не видела его. Зачем ему следить за ней? Он, вероятно, находился где-то в Мексике, занимаясь своими делами, как законными, так и не очень.
Она засмеялась.
- Ты не должна хоронить себя, - сказал он, наконец, расстроенным тоном. - Бог знает, я понимаю, что тобой движет, но это не значит, что можно жить только так. Ты можешь искать своего сына и в тоже время иногда жить для себя. Ты закрыла себя эмоционально, не позволяешь никому в …
- По крайней мере, он подождал, пока я не закончила есть.
- Я никогда не иду одна на такие встречи. - Милла отвернулась к ветровому стеклу. Меньше чем две недели назад она схватилась бы за любой шанс получить его помощь, но это было до того, как она встретила Диаса. Несмотря на его деньги и связи, она не думала, что Тру сможет найти Павина так же быстро как Диас. Возможно, она ошибается. Она может совершить ошибку всей своей жизни, но она сделала свой выбор, и будет придерживаться его, независимо от того насколько опасным он будет.
- Итак, ты хочешь сказать, что мы не можем быть даже друзьями. Милла фыркнула.
Милла предпочла оставить эту фразу без комментариев, но когда они уселись в серебряный «Линкольн Навигатор» Тру, сказала:
- Если произнесешь «уставшей», я тебя стукну, - сказала она твердо.
- Немного. - Милла улыбнулась ему, потому что знала: Рипу не понравится ее решение. – Я должна поговорить с Тру, поэтому, я поеду с ним.
Затем он тихо выругался, и прежде чем Милла успела отстраниться, притянул ее в свои объятия. Даже на трехдюймовых каблуках, он был приблизительно на шесть дюймов выше, и когда склонился над ней, Милла почувствовала себя ошеломленной. Рука Тру погладила ее по спине, его рот накрыл ее губы.
Милла чувствовала, что между ней и Тру Галлахером возникло притяжение, и хотя не было ни одной причины избегать его, у нее не возникало даже малейшего искушения передумать. А вот физическое влечение к Диасу пугало ее. Он был самым опасным мужчиной, которого Милла когда-либо встречала, и далеко не с точки зрения болезней, передающихся половым путем. Он мог быть чудовищно жестоким. Милле пока не довелось присутствовать при этом, однако, она ощутила малую толику этой жестокости той ночью, когда он схватил ее в Гуадалупе. Милла могла прочитать эту жестокость в его глазах, в реакциях людей, которые слышали о нем или имели какое-либо отношение к нему.
Милла должна была бы чувствовать себя намного лучше, теперь, когда он оставил ее в покое. Всякий раз, когда он оказывался поблизости, все ее чувства обострялись, будто рядом оказывалось полуприрученное дикое животное, которому она не могла полностью доверять. Когда же он отсутствовал, чувство опасности исчезало, но вместе с ним исчезла, и осторожность и Милла была не готова к острой волне желания, которая пришла на смену страху.
