— Вам необходимы эти книги, — сказал Министр и снова оторвал лепесток ириса. Гермиона закусила щеку от нетерпения. — Особенно «Путешествие сюда и туда» Джона Чемберза, вышедшая в марте этого года, — тем временем продолжил Министр, не обращая внимания на их застывшие лица. — Я правильно понимаю?
Гермиона кивнула. Именно эта книга была нужна им больше всего, чтобы продолжить исследования по взаимодействию с другими мирами. До их времени дошло только несколько диссертаций на ее основе.
— Почему началась война? — спросил он и встал, чтобы открыть окно. Свежий воздух со свистом влетел в кабинет, и Гермиона облегченно вздохнула. С букета ирисов на стол посыпались лепестки, и Министр небрежно смахнул их на пол.
— Это слишком обширный вопрос, — сказал Макс и снова глянул на часы.
— Хорошо. Тогда так: из-за кого началась война? Положил ли ей начало один человек, такой как Гитлер или Гриндевальд?
В Лондоне сороковых шла Вторая мировая, и Гермиона все чаще ловила скользкую и радостную мысль, что они не принадлежат этому времени. Она еще раз провела рукой по длинной юбке и ответила:
— Да, это был один человек. Но если не он, так кто-то другой. Так было всегда.
— Но он был радикалом, я правильно понимаю? Необузданная грубая сила, из-за которой вы, миссис Грейнджер, стали ветераном войны. Не удивляйтесь, — вдруг добавил он и неопределённо махнул рукой. — Сколько вам было? Двадцать пять?
Министр поддался вперед, словно хотел слышать все интонации в ее голосе.
— Я еще училась в школе, — ответила Гермиона. Она хорошо помнила войну, но не чувствовала нужды каждый раз чтить ее память. Возможно, стоило добавить что-то еще: про потери или победы, но в этом не было большого смысла именно сейчас.
— Чудесно, — сказал он. — Вы можете скопировать все книги, указанные в этом списке, если устраните человека, из-за которого началась война. Его имя?
— Том Марволо Реддл, — сказал Макс. — Сейчас, если не ошибаюсь, ему где-то шестнадцать.
— Мы договорились? — спросил Министр и посмотрел на Гермиону. — Предоставьте мне воспоминания, подтверждающие участие Реддла в войнах. Также через неделю я проверю, чтобы его здесь не было. И куда он денется, не столь важно.
— Мы договорились, — ответила она, а после подумала: «Сколько же пафоса!»
***
Лондон сороковых ей нравился, как нравилось все, что можно изучить до мельчайших деталей и рассмотреть вблизи. До этого задания они всего несколько раз были так далеко в прошлом, но с каждым новым путешествием замечали все больше удивительных отличий. Они, наверно, казались фриками на фоне других людей, как бы ни одевались — те всегда куда-то торопились и не засматривались по сторонам.
Гермиона снова одернула юбку, что задиралась от ее размашистого шага.
Макс опирался на трость и немного отставал. Она равнодушно заметила, что в отделе ему выдали пиджак на несколько размеров больше.
— Мы же его не убьем, — сказал Макс и остановился. Гермиона тоже остановилась: им вправду было некуда спешить.
— Почему ты так решил?
Макс смотрел куда-то ей за спину, поэтому отозвался не сразу. Где-то застучали колеса трамвая, и она обернулась. Трамваи, разрисованные кричащими надписями, напоминали огромные банки из-под бобов, которые просто случайно поставили на рельсы.
— Опять твои шуточки.
— А я и не шучу, — ответила Гермиона. — Если мы не выполним условие, то никакого разрешения не получим. «Эссе о поиске направления» Доминика Кихота, например, считается самой фундаментальной по теме. Да и вообще…
— Чтобы шутка была смешная, ее нужно вовремя закончить, — сказал Макс и, удобнее перехватив трость, пошел вперед. Гермиона улыбнулась и в пару шагов догнала его. Она глянула на другую сторону улицы: люди казались крошечными на фоне высоких стен домов, которые, как громадные памятники прошлому, стояли, плотно прижавшись друг к другу. Ист-Энд в их времени был другим, безлико-коробковым, подобный части любого нового района Великобритании с такими же идеально квадратными домами.
— Чисто теоретически, — добавила она, — мы не знаем, как он переживет переключение.
Они забрели на рынок Спиталфилдса, где почему-то хотелось остановиться возле каждого столика, изучить все безделушки и найти что-то особенное, наполненное этим временем. Люди в старомодной одежде разговаривали, ссорились, где-то между рядами бегал мальчишка-карманник, и Гермиона вдруг поняла, как велика была пропасть годов. На них с Максом, одетых в дорогие костюмы, лоточники смотрели с недобрым прищуром и все как один скалились, сжимая сигареты зубами.
— Ты все-таки договорилась об этом с Министром! — сказал Макс громким шепотом и отвлек ее от размышлений.
— Конечно. Под мою ответственность. Следи за кошельком, — добавила Гермиона. Она резко обернулась, спугнув мальчишку-карманника, и, посмотрев по сторонам, перешла дорогу. Лондон был похож на картину по номерам, где художник успел разукрасить только деревья и небо, а дома и людей оставил угольно-серыми.
— А ты не думала, каково ему будет? — спросил Макс, а потом, немного замявшись, добавил: — Ему только шестнадцать.
