— У тебя бессонница? — спросила Франческа все тем же приятным тоном. Ее кресло было точно идентично креслу Тома, но не казалось настолько мягким и обволакивающим.
Том не сразу отреагировал на ее вопрос, сквозь пол-потолок было видно, как он приобнял себя руками и дернулся, словно хотел поджать под себя ноги.
— Я могу уснуть на пару часов днем, а ночью только под зельем.
Том уперся лбом в колени и добавил:
— Я очень, очень устал. Если есть способ это прекратить…
— От одного сеанса я не смогу поставить диагноз и понять, какие таблетки тебе подходят, — сказала Франческа даже серьезнее, чем, возможно, следовало. — Просто говори. Если тебе будет легче, то можешь лечь на кушетку.
— Будет, наверно, — ответил Том и медленно встал, а потом осторожно коснулся кушетки ладонью, как будто проверяя ее реальность, лег и сложил руки на животе. Так Гермиона могла видеть его лицо и тусклые синие глаза. — По ночам у меня панические атаки, как говорит миссис Грейнджер, и каждый раз я как будто умираю, и это сначала было очень страшно.
Он закрыл глаза и совсем немного расслабился — опустил одну руку рядом с собой. Поэтому, вдруг поняла Гермиона, он каждую ночь сидел на кухне.
— А потом?
— Потом я привык, — ответил Том. — Кажется, что сейчас я уже не боюсь. Я ничего не боюсь, — добавил он уже увереннее, а Гермиона невольно вздрогнула. — Бывают дни, я их называю плохими днями… Я тогда уговариваю себя встать с кровати или сходить в туалет. Это так ужасно звучит. Раньше мне, например, казалось что-то очень простым — прочитать книгу, застелить кровать, сходить куда-то… Что-то найти… — Том неожиданно замолчал, а потом, спустя бесконечно долгие несколько минут, добавил: — Я только занимаю место.
— Почему ты так думаешь?
— Вы, наверно, издеваетесь, — фыркнул он. — Я ничего не делаю целыми днями, я вообще не знаю, что мне делать в этом, — слово «этом» Том словно выплюнул, — паршивом времени. Хотя, вроде бы, возможностей куча. Я просто слишком недалекий, чтобы этим распоряжаться.
Спустя время, когда Том вышел от Франчески, он выглядел еще больше опустошенным, чем всегда. Он ничего не сказал Гермионе и отводил глаза, когда она пыталась поймать его взгляд.
Дома она достала из безразмерного шкафа кресло-мешок, который купила еще очень давно и совсем не использовала, потому что в нем было неудобно работать, и принесла его в комнату Тома. Включила на ноутбуке Розы (потому что компьютер был все еще сломан) сериал от «Би-би-си» про Мерлина и усадила Тома смотреть. Потом, подумав, сделала ему овощной салат.
— Отдыхай. Ты огромный молодец, Том. Ешь салат.
И, не удержавшись, потрепала его по голове.
***
У них были четкие координаты. Гермиона толкнула дверь хлипкого дома, но та только дрогнула. Макс хмыкнул, а Гермиона вспомнила очень похожую сцену из какого-то фильма.
— Что-то я не верю, что мы приносим пользу, — сказал он и наклонился, чтобы не задеть головой карниз. Макс обтрусил штаны, а потом, чертыхнувшись, стукнул тростью об пол, а вся его одежда вмиг разгладилась.
В углах дома колыхалась от ветра паутина.
— Пользу приносят даже пауки.
— Но мы-то не пауки, — ответил Макс. Он осмотрелся. — Библиотека, скорее всего, в подвале.
Она не любила слушать рассуждения Макса, но, конечно, никогда ему об этом не говорила. Для нее важность их работы была категорично очевидной.
— Эти книги, которые мы разыскиваем, помогают восстановить культурное наследие магической Британии. — Гермиона пошла за Максом, а половицы скрипели у нее под ногами. — Если бы мы искали сожженную «Мадонну с младенцем» кисти Лукаса Кранаха, вроде, старшего, то ты бы так не возмущался.
На волосы упал паук и побежал по шее, но Гермиона быстро смахнула его и продолжила:
— Мы узнаем больше про другие миры. На это могут уйти годы, но — но! — это наука, Максимилиан!
— Все же от авроров больше пользы, — нахмурился Макс и, не особо церемонясь с магией, толкнул тростью дверь в подвал. Та страшно заскрипела и отворилась.
Наверху что-то грохнуло от сквозняка, и у них за спиной упала картина. Вести дискуссии настроения не было, но Гермиона выдохнула и, сражаясь с желанием молчать, сказала:
— Это ты так думаешь.
— Они ищут убийц, учувствуют в поисковых операциях, спасают гражданских…
— Макс! Они — это, конечно, важно. А библиотекарь, по-твоему, не работа?
Она могла перечислить множество специальностей, которые казались на первый взгляд пустяковыми, но не посчитала нужным. У нее было свое представление мира, и в этой картине каждая часть общества идеально вписывалась в его строй.
— Работа, конечно, — ответил он. — Но наши книги никому не нужны, кроме разве что Отдела тайн.
Гермиона громко фыркнула и хотела напомнить ему про магический университет, для которого они так же собирали информацию, но просто выдохнула. Она не нуждалась в том, чтобы быть кому-то нужной в настолько глобальном плане.
