— То есть, ты думаешь, что обычного времени тебе может не хватить? Волшебники живут чуть ли не вдвое больше маглов.
— Не то чтобы не хватить… — протянул Том и сжал пальцами переносицу почти так же, как это делала Франческа. — Просто я не уверен, что за это время я успею найти то, что сделает меня по-настоящему живым.
Франческа хмыкнула, будто услышала именно то, что ожидала.
— Ты намеренно заменяешь слово «счастливым» и «любимым»?
— Да.
— Почему?
— Ну, это странно. Жить ради того, чтобы кто-то тебя полюбил. Унизительно. И я слишком жалкий, если хочу этого.
«Ты не жалкий!» — слишком громко подумала Гермиона и наклонилась вперед в кресле.
— Почему именно жалкий?
— Ну, словно я хочу этого. Хочу быть любимым.
— Что в этом плохого?
— Что для этого надо прилагать слишком много усилий. Заслуживать. А если ты оступился — то тебя разлюбили.
— Как оступился?
— Не знаю. Сорвался. Показал свой характер.
— Ты думаешь, что все близкие друг другу люди перестают любить по таким причинам?
Том горько хмыкнул.
— Меня никто и не начинал любить.
Франческа долго молчала.
— Похоже, — наконец начала она, — что ты всю жизнь бессознательно ищешь человека, который одобрил бы тебя и взял на себя часть ответственности.
— Похоже на то.
— Что ты чувствуешь от этого?
— Чувствую себя обманутым.
— Кем?
— Не знаю.
— Том, — строго сказала Франческа, — ты знаешь.
— О, прекрасно, — желчно выплюнул он. — Я и так миллион раз называл этих людей.
— Да, но ты не говорил, в чем они тебя обманули. Давай же.
— Мои родители, — с усилием сказал Том, — должны были обо мне заботиться. Но этого не случилось. Миссис Коул не должна была называть меня ненормальным, а Дамблдор не должен был видеть во мне абсолютное зло. Я так думал. Я не должен был в детстве видеть войну. Я не заслуживаю таких бесконечных испытаний. И, конечно, меня вправду обманули, чтобы забрать в эту реальность. Но жизнь это же не страна с радугой и пони, правда же? — Том наклонился вперед и закрыл лицо руками. Когда он поднял голову, то его щеки блестели от слез. — Тогда почему мне так больно и обидно? Чем я это все заслужил? Неужели я настолько ужасный человек?
Франческа долго молчала, а потом тихо и тактично спросила:
— А как ты сам думаешь — ты заслужил это?
Том едва слышно всхлипнул. Он наклонился вперед, спрятав лицо в ладонях, а потом выпрямился и глубоко вдохнул. В комнате было так темно, что Гермионе пришлось зажмуриться и поморгать, чтобы вернуть предметам четкость линий. Она не сразу поняла, что все это время Том просто дышал.
— Не заслужил, — четко ответил он, а потом добавил слишком уверенно, как будто старался убедить и себя тоже: — Это просто неудачное стечение обстоятельств, и прошлое нельзя изменить.
В коридоре она аккуратно коснулась его руки. Том старался не смотреть ей в глаза.
— Ты молодец, — сказала Гермиона, потому что знала, как важно было для него это услышать. — И я горжусь, что ты находишь в себе силы на все это.
В коридоре опять не хватало света — под ногами путались истонченные тени от подлокотников и дверных ручек. Он провел рукой по лицу, словно хотел снять усталость, как маску.
— С большим трудом.
========== Глава 6. Кошки ==========
Она старалась сосредоточиться на привычных вещах — работа до шести, ужин, еще какие-то мелочи… На ужине все и провалились: когда дети уехали в Хогвартс, некому было его приготовить.
— Может, закажем пиццу? — спросил Рон, рассматривая совершенно пустой холодильник. — Пиццу нам, ту, с ананасами, а Тому какой-то салат.
Гермиона тоже склонилась рядом к холодильнику.
— Том же не козочка, чтобы питаться одними листьями.
— Жаль, что он не умеет готовить.
Потом к ним в дверь позвонили: как оказалось, Том умел пользоваться интернетом по прямому его назначению и заказал им поесть еще до того, как они вернулись с работы.
Себе, похоже, он и вправду взял салат и какой-то отвратительный на вид смузи. Гермиона не успела расспросить его насчет этого — Том пожелал им приятного аппетита и закрыл у нее перед носом дверь своей комнаты.
Гермиона, доедая суши, думала о разговоре с Розой и Хьюго — на душе было потеряно и тоскливо, и она не знала, как решить эту ситуацию. Рон перехватил ее взгляд и улыбнулся, и на какое-то время, может, на четверть часа, она перестала себя накручивать.
— Я отправил им коробку этих конфет и предложил самим попробовать, что они подсовывают другим, — сказал он и подпер подбородок рукой. В тусклом кухонном свете Рон выглядел уставшим и задумчивым, но ей нравилось смотреть на него.
Запоминать каждую черту лица заново и, чувствуя внутри себя огромную эмоцию, все же каждый день знать, что эта эмоция — горячая — становится все больше. Гермиона провела большим пальцем по его губам и подалась ближе.
— Прекрасное решение. Я бы замучила их нравоучениями.
***
В кабинете Франчески Том замер у кресла, постоял так какое-то время, а потом лег на кушетку и закрыл глаза.
— Сегодня есть какая-то причина, почему ты выбрал кушетку? — спросила Франческа, а Том так громко вздохнул, как будто с трудом выдерживал ее компанию.
