Она хватается за соломинку, и, кажется, я тоже сейчас буду. Надеяться, что так оно и есть.
– Кори обожает сладкий чай. Может, они заскочили в Хаддл Хаус?
Обычно я терпеть не могу говорить по рации, но сейчас я хватаюсь за нее без малейших раздумий.
– Скорая, это больница Блэквуда. Вы меня слышите?
Кроме шума рации, тихо.
– Скорая, меня слышит кто-нибудь?
– Бен, у меня плохое предчувствие, – Джули вышагивает вперед-назад позади меня, покусывая кончик ручки. – Они уже должны были хоть что-то сказать. Прошло так много времени.
Я достаю из кармана телефон, молча ругая себя, что не подумал о нем в первую очередь. В избранных у меня только два номера: Кори и больницы. Я нажимаю на номер Кори и сразу же попадаю на голосовую почту.
– Я как-то не обратила внимания, – продолжает Джули. – Если честно, даже забыла, что они уехали.
– Не ругай себя. Я тоже забыл.
– Господи, а они ведь даже не сказали, куда едут, да?
– Нет, но должны были записать. В их комнате отдыха я видел журнал.
Стремительно несусь туда и, взяв со стола журнал, нахожу последнюю запись.
Засунув журнал регистрации вызовов подмышку, я возвращаюсь в отделение и по дороге звоню Опоссуму.
– Привет, приятель. Кажется, у нас проблемы. Два часа назад кто-то вызвал скорую: травма при падении. И они так и не вернулись. По рации тоже не отвечают. У нас с Джули плохое предчувствие.
– Речь про того твоего друга?
– Да, про него. И еще кое-что. Адрес вызова… Дом 5 по Френдшип-роуд, мы когда-то там недалеко рыбачили с тобой. Я не был там с тех пор, как сельскохозяйственная компания засыпала пруд. Там кто-то еще живет?
Опоссум кому-то что-то скомандовал.
– Мы уже едем, Бен. Там жил только старик Уорнер, а после его смерти место осталось заброшенным.
– Прошло больше года, – бормочу я, пытаясь собрать свои мысли воедино. – Бессмыслица какая-то. Зачем кому-то понадобилось быть там посреди ночи?
– Дело нечисто – вот что я могу сказать. Буду держать тебя в курсе по мобильному.
Когда я засовываю телефон в карман, замечаю, как дрожат мои руки, и не понимаю, почему. Все должно быть в порядке. И для паники совершенно нет причин. Они просто немного припозднились. Может, не могут оттуда поймать радиосигнал.
Пока жду, как Опоссум доедет до старого фермерского дома, пытаюсь еще несколько раз связаться с ними по рации. Так же несколько раз хватаюсь за мобильный, беспокоясь, не вырубилась ли батарея и включен ли звук.
Наконец рация оживает, и оттуда доносится голос Майка. Он сам на себя не похож – запыхался и голос слабый.
Рванув к рации, я опрокинул мусорную корзину, и по полу рассыпались клочки бумаг и использованные латексные перчатки.
– Майк, ты где?
– Э-э… Конечно, Майк.
Джули выглядит озадаченно и сильно обеспокоенной, когда я выхожу на улицу и иду мимо стоянки машин скорой в приемное.
Когда въезжает машина, ни огни, ни сирена не включены. Майк аккуратно паркуется и вылезает с водительского сидения – он двигается странно медленно и оцепенело. Когда я вижу его лицо, в животе у меня все ухает вниз.
– Майк, какого черта произошло?
На его лице написан чистый ужас, глаза широко раскрыты, взгляд безумный, а губы дрожат. Спотыкаясь, он медленно идет ко мне и протягивает скомканный лист бумаги.
– Где Кори?
Майк настойчиво протягивает мне лист и, всхлипнув, говорит:
– Мне очень жаль, Бен. Я должен был догадаться, но они… – захлебнувшись словами, он с усилием продолжает: – Меня вырубили электрошокером сзади. Я слышал, как они приближались, но не успел быстро среагировать.
Ощущая головокружение, я беру записку и заставляю себя прочитать ее.
Подписи нет, но внизу написан номер телефона.
По телу начало распространяться онемение, а в мозгу замелькали картинки из фильмов – из триллеров, большинство которых с плохим концом. И я не могу вспомнить ни один, где вторую половинку героя оставили бы в живых. Вспоминаю образы голов в коробках, пальцев в конвертах, раздутых тел, вытащенных из реки… И когда в кармане вибрирует мой телефон, я чуть из кожи не выпрыгиваю.
