Камера показала, что Алистер шел, неся в руках большую сумку из крокодильей кожи карамельного цвета. Зайдя в домик, он затолкал ее под кровать и вернулся в дом, где прервал наш с Кори поцелуй. Потом он повел себя, как самый настоящий мудак, и Кори выгнал его из дома – как и из своей жизни.
Руки Амбросио подрагивают.
– Не знаю, что сказать. Я чудовищно ошибся. Кори, ты сможешь когда-нибудь простить меня? Поедем со мной, и я постараюсь загладить свою вину, – он опускается перед Кори на колени и кладет голову ему на бедро. – Проси, что хочешь – все твое. Свободу уходить и приходить, когда пожелаешь. Собственные деньги. И никаких больше мужчин, я обещаю.
Кори осторожно прикасается к его голове и мягко отвечает:
– Я ценю твое предложение, Амбросио, но все это у меня уже есть. И добыл это я себе сам.
Амбросио всхлипывает и потирается щекой о ногу Кори.
– Не уверен, что смогу принять такой ответ, зверушка. Ведь я проделал весь этот путь, чтобы вернуть тебя. И стою сейчас на коленях.
В глазах Кори я замечаю страх и такую глубокую покорность, что у меня разбивается сердце.
– Никуда он не поедет, – встав рядом с Кори, я обнимаю его за талию и притягиваю ближе к себе.
В соседней комнате как минимум двое с пушками, и не сомневаюсь, что они начнут стрелять в меня, если им скажет Амбросио. Но я не могу просто стоять и смотреть, как Кори запугивают и заставляют. Я не в курсе многих подробностей про них двоих, но даже слепой заметит, что Кори отнюдь не рад перспективе вернуться к нему. И не мне его винить. Амбросио настолько погружен в собственные желания и настолько привык получать все, чего хочет, что никто не может знать, как далеко он может зайти. Он как капризный ребенок, требующий любимую игрушку, но только в его случае еще и с оружием.
– Вы меня не знаете, доктор Харди. Я могу быть очень убедительным, – на лице Амбросио ни капли печали – когда плавно поднимается на ноги, он выглядит уверенно и устрашающе, как и момент нашего знакомства. В глазах так же нет слез. – И потом, у тебя на него нет никаких прав. Он принадлежит мне. Правда, зверушка?
Кори напрягается всем телом, и я сильней прижимаю его к себе, давая понять, что я с ним вне зависимости от исхода. Это может казаться поступком камикадзе, ну и пофиг. Для кого-то еще Кори – незнакомец, которого я встретил не так давно, и он не стоит риска. Но для меня – для человека, который долгие годы не имел ни с кем эмоциональной связи – он значит намного больше. Он тот, кто пробудил меня от вечного сна и заставил меня снова чувствовать. И я не знаю больше никого, кто стоил бы всего на свете, даже если наша с ним история закончится прямо здесь, в этой комнате.
– Это у тебя нет права, Амбросио, – отвечаю я. – Ты не можешь владеть человеком. Ни в этой стране, ни, насколько мне известно, где-то еще.
Он посмеивается, грациозно шагая к окну и обратно.
– Я купил его жизнь. И если бы тогда не заинтересовался, он был бы мертв. Драгдилер слишком часто ловил его на краже кокаина. И последний раз чуть не стоил ему жизни. К счастью для него, тот дилер работал в тесном контакте с моей семьей.
– Я очень тебе благодарен, Амбросио, – голос Кори умоляющий, отчаянный. – И говорил тебе это миллион раз. Но зачем заставлять меня вечно страдать из-за этого? Это правда, ты спас мою жизнь. Но с тех пор у меня не было своей жизни. Три года – более чем достаточно. Ты согласился на три года, и они истекли.
Амбросио разворачивается к нему, сверкая гневным взглядом.
– Как ты можешь быть таким неблагодарным? Я дал тебе жилье, еду и все самое лучшее. И все, что ожидал взамен, – это что ты доставишь мне удовольствие. За те три года, о которых мы договорились, ты успел прибавить себе как минимум еще один год, когда избил одного из самых важных моих знакомых до полусмерти. Хотя бы представляешь себе, как мне было за тебя стыдно?
Кори раздраженно потрясает руками, и в его взгляде злость полностью вымещает поражение, которое было всего минуту назад.
– Ты собирался одолжить меня ему! Человеку, который известен тем, что убивает своих любовников. Он больной. Мне надо было прикончить его, когда был шанс. Он чертов серийный убийца, а ты предпочитаешь это не замечать.
– Его семья могущественная, а никакие убийства не доказаны.
– Ну еще бы, иначе он провел остаток жизни за решеткой. Тот факт, что ты собрался отдать меня ему, реально меня беспокоит, Амбросио. И иногда я задаюсь вопросом, не хочешь ли ты, чтобы он убил меня.
– А если и так, почему меня это должно волновать? – клокоча от ярости, Амбросио подходит так близко к Кори, что их носы почти соприкасаются. – Ты целый год отказывался иметь со мной дело. Угрожал кастрировать меня зубами. Мои водители и горничные больше мне угождали, чем ты! А тебя мне приходилось заставлять, – снова подойдя к окну, он уставился на утреннюю полупустую улицу.
