Создание женского фантома под общим восемнадцатым номером теперь зависело от своевременного приезда в Москву матери Елены Сестри. Ведьма не подвела, прибыла вовремя, хотя по внешнему виду любой бы засомневался в её самостоятельности. Если сама Лена в свои тридцать лет казалась восемнадцатилетней девушкой, то её мать, в свои шестьдесят пять, как это ни казалось странным и диковинным, выглядела на все семьдесят пять, а то и на восемьдесят. А всему виной было катастрофическое старение, которое накрывало ведьм, проживших возрастной ценз в пятьдесят пять лет.
По всем статистическим выкладкам такое долгожительство случалось очень редко, слишком уж привлекали к себе ненужное внимание женщины с паранормальными возможностями, и даже постоянные попытки прятаться, скрывать свои умения мало помогали. В этом плане что сама Елена, отлично пристроившаяся к посёлку Аргуны и прожившая там более десяти лет, что её мать Стална Георгиевна оказались редкими исключениями. Их не подвергали гонениям и не затягивали в лаборатории, их не пугали презрением и не пытались уничтожить. Всё это было личной заслугой именно Сталны. Уж как она пряталась да скрывалась, сколько раз места жительства меняла – не счесть. Да и дочь фактически случайно пристроила к Аргунам. Ну и чего скрывать, время нынче было совсем иное: простой народ стал более равнодушно относиться что к зелёным человечкам из космоса, что к доморощенным колдунам да ведьмам. Тем более что аферистов, косящих под них, последние тридцать лет только и показывают по телевизору.
Чем ещё был плох порог в пятьдесят пять лет для любой ведьмы, так это в резком нивелировании накопленных сил и потере наработанных умений. Отсюда и печальные последствия. Молодую да красивую всякий косный человечишка ненавидит да козни ей строит, а уж старую да обессиленную сразу добить пытается.
Но Стална Георгиевна выжила и даже добрую часть своих навыков сумела при себе удержать. А внешность древней, согбенной старушки неплохо помогала при решении некоторых проблем вообще и во время дальнего перелёта в частности. То есть она отлично добралась до Москвы, верно подобрала солидного дядьку-таксиста и уже на его машине, да под его неспешный пересказ столичных новостей, добралась к комплексу «Империя Хоча». Вот тогда обладатель с ней впервые увиделся.
А там и состоялась их первая беседа, при которой присутствовала Елена Сестри и сам колдун-целитель, знакомый с гостьей по редким встречам более сорока лет. Довольно быстро и доходчиво дочь рассказала матери о предстоящем снятии матрицы естества и создании фантома, недвусмысленно похвасталась своим званием супруги Владетеля печати-символа Ялято и буквально в нескольких словах упомянула о состоявшемся недавно призыве.
Как ни странно, выглядящая старухой женщина удивилась и порадовалась больше всего именно факту ритуала призыва духов. И приходу на него собственной матери Лидии.
– Уже и не чаяла с ней увидеться при собственной жизни, – призналась она. – Да и остальных родственниц повидать очень хотелось бы.
– А у самой уже сил на ритуал не осталось? – уставился на неё с прищуром Хоч. – Вроде ты ещё не все силы растратила.
– Силы ещё есть… а вот места для проведения – нет. Да и никогда толком не было. За всю жизнь я только два раза сумела провести ритуал, и оба раза с моей, тогда ещё живой матерью. Сам ведь знаешь, чего стоит отыскать большое помещение, да вдали от людей, собак и аномальных точек. И даже в ваших Аргунах подобное было невозможно, всё равно отыскались бы недовольные.
Дед Игнат на это фыркнул с неодобрением, но спорить не стал. Зато обладатель, уже начав снимать информационную матрицу естества с гостьи, поинтересовался как можно деликатнее:
– Почему так получается? Игнат Ипатьевич умудряется свой молодецкий вид поддерживать на изумительном уровне, а у ведьм подобное не выходит?
Стална попыталась вначале заглянуть ему в глаза, потом вздохнула и призналась:
– Доля у нас такая тяжкая… Хотя имеются некие указания на средство и для нашего омоложения…
– Но в тетрадях ничего такого нет! – тут же отозвалась её дочь Елена.
– Не всё пишется, кое-что передаётся только на словах. Да и чего передавать, коль про такое средство только и можно что поговорить? Касается оно именно Владетеля печати, а того уже многие сотни лет, почитай, никто из наших родственниц не встречал лично.
И опять так напряжённо взглянула на Ивана, что тот пошутил, нервно смеясь:
– Неужели для омоложения пожилой ведьмы надо меня принести в жертву?
– Зачем же так обижать наше племя? – хмыкнула старуха с сарказмом. – Это всё насаженные чужой религией стереотипы, никогда мы ничего с кровью не делаем, и даже курочек не режем для жертвенного заклания. Ложь всё это!
– Вот и славно! А то всё-таки в сказках встречаются сценки, где добра молодца Ивана всё в печь засунуть пытаются да прожарить. Как говорится: сказка ложь, да в ней намёк! Ха-ха!.. А в остальном… Если смогу чем помочь, обращайтесь.
– Вот и обращаюсь: помоги омолодиться.
– Как именно помочь?
– А ты разве не знаешь? – искренне удивилась пожилая ведьма.
