Я заглянул вовнутрь, неожиданно близко увидел свое отражение — колодец был неглубокий, из него даже не веяло прохладой. А вокруг было уж очень жарко. Циклон прошел, и солнце снова жгло нещадно. Надо было возвращаться в лагерь.
Начальник отряда, не дожидаясь, пока рабочие разобьют палатки, выехал с Костей на рекогносцировку — предварительное обследование нового участка изысканий. Накануне Курбатов наметил на планшете примерное расположение геодезических ходов и теперь отправился свериться с «натурой». Геодезисты вернулись к обеду. Курбатов был неестественно оживлен, все время что-то насвистывал, но во взгляде была тревога.
После обеда из палатки начальника раздался громкий голос:
— Товарищи инженеры, прошу всех ко мне.
Мы собрались на неурочную летучку. Каждый занял свое обычное место: я и Калугин на консервных ящиках, Инна Васильевна на своей раскладушке, Костя у двери, на брезентовом полу.
Курбатов стоял возле самодельного столика, волновался.
— Ты садись, — сказала Инна Васильевна, — в ногах правды нет.
Он досадливо отмахнулся.
— Вот что, други. На рекогносцировке я встретил Баскакова. Они тоже перебазировались, стоят возле колодца Ак-Кую, километра три от нас. Уже проложили геодезические ходы, начали изыскания.
— Ну и пусть себе работают с богом, — заметила Инна Васильевна.
— Дело не в этом. Баскаков предлагает через неделю провести взаимную инспекторскую проверку качества изысканий. Мол, на новом месте учтем взаимные достижения и просчеты. Арбитрами будут начальник экспедиции и главный инженер. Здесь же, в поле, сделают оргвыводы.
В палатке стало тихо. Я уже знал от Калугина: весной перед началом изысканий Инна Васильевна неожиданно предложила вызвать на соревнование отряд Баскакова. Вся экспедиция была поражена: молодежный отряд, сформированный из новичков-первогодков, вызывает многоопытных изыскателей, маститых пустыннопроходцев. Услышав об этом, Баскаков усмехнулся: «Что ж, померяемся силушкой!»
Март и апрель прошли в напряженной работе. За это время начальники отрядов встретились только раз, да и то случайно — в продуктовом магазине в Казанджике. Курбатов, увидев возвышающуюся над толпой покупателей седую курчавую голову Баскакова, стал пробиваться к нему — хотел выяснить кое-какие вопросы, но Баскаков издали приветливо кивнул ему и отвернулся, заговорил с продавцом по-туркменски.
Потом, возвращаясь в свои отряды, они три часа ехали по пустыне, и машина Баскакова держалась на полкилометра позади от курбатовского грузовика. Так между отрядами возникла скрытая «холодная» война. На проверке соперникам предстояло встретиться в присутствии начальства.
Первым нарушил молчание Калугин:
— Когда он хочет провести проверку?
— Говорит, недели через две. Обживемся, мол, на новом месте, войдем в рабочий ритм, наберем темпы.
Калугин вздохнул.
— Да, все его слова…
Начальник сел на раскладушку рядом с женой.
— Для этого я вас и вызвал. Давайте сразу же возьмемся в полную силу. А то, не дай бог, опять налетит циклон — нечего будет и проверять.
— Надо с самого начала работать комплексно, — сказал Калугин, — не ждать, пока геодезисты проложат ходы, сразу идти за ними, наступать на пятки.
— Правильно, — согласился начальник. — И ваши «ломаные» визиры применим. Пропадать, так с музыкой.
— Можно и не применять, если это так страшно, — сказал Калугин.
— Не обижайтесь, Сергей Петрович! — Начальник виновато взглянул на мелиоратора. — Я же не в обиду вам, просто «ломаные» визиры — новшество, метод хороший, но инструкцией пока не предусмотрен. А нам сейчас пойдет каждое лыко в строку.
«Ломаные» визиры имели свою историю. Еще весной Калугин предложил начальнику разработанный им метод обследования барханных массивов: поперечник — визир — надо прокладывать не перпендикулярно к основному ходу, а в виде ломаной линии — так можно охватить большую площадь развеваемых песков. Предложить их Калугин решился не сразу: начальник мог обидеться — мелиоратор лез не в свое дело («ломаные» визиры — это же не мелиорация, а геодезия). Вышло иначе: Курбатов смутился, долго барабанил по ватману. Он, инженер-геодезист, пятый год ведет самостоятельную съемку, а до такой простой вещи не додумался. Посторонний для геодезии специалист взял и выдал…
Пока новый метод применялся редко: барханных скоплений было немного, а глава экспедиции Стожарский косо смотрел на всякое не утвержденное им новаторство. В данном же случае дело еще более осложнялось: метод геодезической съемки усовершенствовал… мелиоратор.
После летучки все разошлись по палаткам готовиться к завтрашнему выезду в поле.
Потянулись пустынные будни. По-прежнему мы с Калугиным обследовали бугры, искали массивы развеваемых песков. Впереди прокладывал ход начальник, следом шла Инна Васильевна. Как и на предыдущем участке, мы разговаривали мало — только по делу. О неприятной истории с последним визиром, кажется, было забыто.