У самого края ложбинки рос одинокий сюзен. В неравной борьбе уже пали большие селины. Сверху торчали их сухие верхушки, и только высокий, как юноша стройный, сюзен был жив. Он стоял насмерть, боролся до конца. Пески окружили его со всех сторон, покрывая до пояса. Но серебристая крона непобедимо, как знамя, развевалась над ложбинкой.
Сюзен — одинокий герой — бросал вызов всем барханам, всем ветрам, ополчившимся на него.
Вахрушев стоял и молча смотрел на деревце.
Рядом возник Баскаков.
— Ах он забияка! Смотрите — еще хорохорится.
— Не трать, куме, силы, сидай на дно! — вдруг обрел голос подошедший Аполлон Фомич и залился визгливым, как у лилипута, смешком.
Он подскочил к сюзену, занес сапог.
— Чтоб не мучился…
— Не трогайте! — рядом с Аполлоном Фомичом вдруг появился Калугин.
— Ух! Страшно как! — задиристо крикнул резвый старичок. — А то что? Ваш он, да?
— Наш. Отойдите!
— Подумаешь, защитник! — протянул геодезист, но все же встал за спину Баскакова.
— Вы описываете такие сюзенники? — не обращаясь ни к кому, спросил Вахрушев.
— Описываем, — хмуро отозвался Калугин. — Что ж, мимо проходить?! Он вот последний остался…
Вахрушев повернулся к Баскакову:
— А у вас есть такие ложбинки с гибнущими пионерами?
Лев Леонидович простодушно развел руками:
— Ей-богу, не знаю. Должно быть, есть, но они же не ложатся в масштаб. Барханные массивы мы обследуем целиком, оптом. Тут не до пятачков с одинокими сюзенами. Нам работать надо! — Он решительно подвинулся к выходу из ложбинки.
Но Вахрушев не спешил. Он все стоял и смотрел на сюзен. Потом медленно пошел следом за Баскаковым. Лицо Калугина стало напряженно-взволнованным. Он растерянно взглянул на меня, на Курбатова, потом сказал:
— Как быть? Они же не туда идут!
Курбатов крикнул:
— Товарищи, вернитесь!
Лев Леонидович и его супруга оглянулись.
— Почему? — недоуменно спросил Баскаков. — Мы идем обратно по вашему визиру, возвращаемся на главный ход.
— Нет, — сказал Курбатов, — у нас другая система. Визир «ломаный», у него есть второе колено — так охватывается большая часть барханного массива.
В глазах Баскакова мелькнуло радостное удивление.
— Простите… Я не понимаю, некий «ломаный» визир — это что, новое слово в геодезии? Кто же автор? Начальник отряда?
— Нет, не я, — твердо сказал Курбатов, — наш мелиоратор. Но мы все приняли его метод.
Лицо Льва Леонидовича вдруг сморщилось, большие немигающие глаза сузились. Он согнулся, взмахнул руками и вдруг залился беззвучным хохотом.
— Ох вы! Ох вы! — неожиданно тонким петушиным голосом выкрикнул Баскаков. — Да у вас весело! — Поперхнувшись слюной, он закашлялся, вытер веселые слезы. — Нет, ей-богу, это великолепно! Мелиоратор открывает новые горизонты в геодезии, почвовед открывает природу такыровых пятен. У нас — скука, работа по инструкции, хронометраж. Изо дня в день одно и то же. А тут — размах мысли, полет ума, игра воображенья.
Агнесса Андреевна с Аполлоном Фомичом тоже покатывались со смеху. Она приложила к глазам сиреневый платочек.
— Ну, будет, Лев, будет… Нельзя так — это же молодежь.
— Господи! Да я ведь шучу, — добродушно оправдывался Баскаков. Он покачал головой. — Ну ничего, ничего. Это бывает. Человек в годах, попал среди молодежи, вспомнил юность, загорелся, это бывает…
И вдруг я увидел: возле Льва Леонидовича возникла пустота. Остались только Аполлон Фомич да Агнесса Андреевна.
Все остальные окружили Вахрушева, объясняют про «ломаные» визиры. Он сбил на затылок кепку, внимательно слушает.
Глаза Баскакова стали вдруг пустыми, неумолимыми, как у гипсового Зевса. Твердой поступью он подошел к Вахрушеву.
— По-моему, Георгий Александрович, данных для суждения о работе отряда товарища Курбатова имеется у нас вполне достаточно. Теперь желательно, чтобы вы уделили малую толику времени работе вашего покорного слуги, — он взглянул на часы, — фактор времени… его упорно игнорируют, а он напоминает о себе. Посему не целесообразно ли вернуться обратно по старому маршруту?
Вахрушев хмуро смотрел вдаль. Пикеты «ломаного» визира уходили в глубь песков. Старший мелиоратор шагнул было к ним, но Баскаков почтительно удержал его:
— Виноват, Георгий Александрович, позвольте вам напомнить: еще утром у нас в лагере вы сказали: начальник экспедиции лично прибыть не смог, но очень просил вас сегодня же вечером ознакомить его с итогами нашей взаимной товарищеской проверки. А она непомерно затянулась.
Вахрушев вскинул голову и встретил непреклонный взгляд Льва Леонидовича. Еще с минуту он медлил. Лицо его вдруг обмякло, появились мелкие морщины. Наконец резким движением он выпростал из-под брючного ремня полы спецовки, сбил на лоб бобриковую кепку.
— Ладно, пошли! — и вслед за Баскаковыми повернул обратно.
После инспекторской проверки в отряде все затаилось в ожидании грозы: вряд ли Баскаков удовольствуется победой в соревновании. Да, в сущности, им, опытным изыскателям, она была обеспечена заранее, но для оскорбленного самолюбия маститого «пустыннопроходца» одной победы, пожалуй, будет мало. Он наверняка захочет наказать самонадеянных первогодков.