– Знаю, можешь мне этого не говорить. Я всегда чувствовала, что ты душой принадлежишь кому-то другому. Зачем я тебе это рассказываю? Ты же сам мне изливал свои старые чувства к этой твоей Марго! Это она, твоя Марго?! Ты же с ней мечтал иметь детей? Так иди к ней, оставь нас в покое! А Эллиана я сама как-нибудь выращу! – злобно прошипела она и затем нежно обратилась к ребенку: – Да, мой малыш? Мама никогда тебя не бросит, мама всегда будет любить тебя. А этот чужой дядя пусть идет к ней.
– Замолчи, ничтожная истеричка!
– О, я ничтожная, да еще и истеричка? И от кого я это слышу? Ха-ха-ха! Деньги! Найди деньги, никчемный ты папашка! Не для меня, а для него. Ведь ты кричишь, что любишь его? Хотя, что я говорю тебе об этом, ты все равно ничего не сможешь ему предложить в этой жизни, это и так понятно, ха-ха-ха!
– Заткни свой рот! – зарычал Капио, вцепившись руками в ее горло, словно в него вселился бес. Эллиан расплакался на руках у матери. Глядя на него, доведенный до безумия Капио, зарыдал вместе с ним. – Прости, мой ангел, прости! – процедил он дрожащим голосом, разомкнул руки и выскочил из квартиры.
Капио несся, как раненый зверь, заставляя своим видом и тяжелым, хриплым дыханием шарахаться от него испуганных прохожих. Ночные районы сменяли друг друга, пока он не добежал до двора дома, где когда-то снимал квартиру. Голову занимал мрак, и он не мог понять, почему его завело именно сюда. Задыхаясь, он упал на лавочку перед своим домом, и, жадно глотая воздух, закрыл глаза. Так лежал долго, совсем без движения. В этот поздний час двор пустел, погружаясь в темноту ночи, и приличные жители предпочитали даже не высовываться. Иногда Капио слышал шаги и чувствовал взгляды случайных свидетелей, что невольно пугало его – кто-то мог его увидеть. Но его возбужденный разум как будто просил быть найденным. Сейчас он видел себя как страшное чудовище с кровавой пастью, пришедшее в свое логово. И он понял, куда и зачем пришел. Он ожидал опасности и нарочно играл с жизнью и смертью, преподнося себя на растерзание таким же чудовищам как он. Подсознательно он помнил, что те двое, громила и его прихвостень все ещё на свободе. Удивительно, как человек даже в бредовом состоянии может оставаться расчетливым. Когда, наконец, он открыл глаза, ему показалось, что кто-то тайно наблюдает за ним из угла темного окна. Он тоже смотрел на этого таинственного наблюдателя, пока его веки снова не закрылись. Капио увидел темное небо с большими мерцающими звездами, как в детстве. Оно медленно опускалось, превращаясь в водную гладь, где звезды, отражаясь, качались, словно ночные лодочки на волнах. «Может быть, огоньки – это души предков, всплывающие ночью, чтобы что-то сообщить? Те, что близки друг к другу, как братья-близнецы. А вот одна из них, чуть в стороне, должно быть, Софо. И где-то среди этих огоньков – его отец», – представил себе Капио, услышав далекий смех своего отца, который вскоре превратился в гомерический хохот. Отец смеялся так близко, будто трубил прямо в его голове. Капио сжался, страдая от нестерпимого шума.
– Почему ты такой жестокий? – простонал он.
– Ха-ха-ха! Нет, не я, это ты сам. Я всего лишь твое отражение.
– Я не ты! Слышишь? Я не ты! – прокричал Капио.
– Ты моя плоть и кровь, не спорь.
– Ты врешь! Я никогда не стану как ты!
– Не пытайся обманывать себя, ты уже давно стал мной.
– Ты мне мстишь? Прости, прости, что так с тобой случилось. Прости, что я так поступил.
– И ради чего? Ха-ха-ха!
– Я думал, что так изменю все. И я все еще хочу изменить, ты видишь?!
– Ха-ха-ха!
– Скажи, папа, любил ли ты меня? Хоть немного ты меня любил?
– Не произноси это слово всуе, не говори о том, чего не знаешь.
– Знаю! В отличие от тебя, я люблю Эллиана.
– Уже слишком поздно.
– Что поздно, я ничего не понимаю?!
– Ты все понимаешь.
– Нет! Скажи мне! Говори!
– Ты – это я, а я – это ты! Ха-ха-ха! Ты – это я, а я – это ты!
– Я не хочу этого. Помоги! Спаси меня, скажи, что мне делать?
– Ты знаешь, что делать. Спроси самого себя, ведь ты – это я, а я – это ты…
– Какой же ты монстр!
– Я всего лишь твое отражение. Ха-ха-ха!
– «Капио, это ты? Что с тобой?» – ужасный хохот перебил третий голос.
Капио пришел в себя от того, что его внезапно потревожила испуганная женщина – его соседка с первого этажа. Он резко вскочил и вскрикнул, словно пробудившись от кошмара. Его лицо было мокрым от пота, а его выражение перекосилось, будто от сильного страха или боли.
– Капио, ты меня пугаешь, Гоб мой! Что с тобой? – отпрянула от него женщина, схватившись за сердце.
Капио не мог произнести ни слова. Он просто смотрел на нее глазами, полными непонимания. Соседка, хоть и перепуганная, осмелилась приблизиться к нему. С осторожностью она положила руку на его плечо и медленно присела рядом.