— Нет-нет, старина, здесь плачу я! — запротестовал он. — И давайте поторопимся, я совсем забыл об этом покойнике, он был одним из лучших наших сотрудников! Задерживаться здесь дольше было бы невежливо! — С этими словами Мастерфайс встал и, слегка пошатываясь, пошел к двери.
— Видите ли, — пролепетал я, — я не уверен, что запомнил адрес.
— Ну и что? Заедем в вашу контору и возьмем его.
— Согласен, — сказал я упавшим голосом.
Мы вышли: Мастерфайс, нетвердым шагом, но очень довольный собой, Ронсон, как всегда невозмутимый, и я, крайне встревоженный. Вице-президент подозвал такси, и я сказал шоферу адрес: угол улицы Оберкампф и авеню Республики, недалеко от Восточного кладбища.
Шофер высадил нас возле кладбища. Пока мы ехали, Мастерфайс все время обдумывал план своего торжественного вступления в квартиру госпожи Арангрюд. Ронсон впервые нарушил молчание и попытался отговорить Мастерфайса от намерения выстроить сотрудников по обеим сторонам лестницы. Я с трудом сдерживал сильнейшую досаду. Мне удалось оттянуть этот постыдный визит под предлогом, что у меня нет адреса покойного, и теперь я ломал голову, пытаясь придумать какую-нибудь хитрость, чтобы, воспользовавшись этой отсрочкой, отвезти Мастерфайса в отель. На улице Оберкампф, когда вице-президент выразил желание посмотреть кладбище, у меня появился проблеск надежды. Я тотчас же решил, что у него уйдет на это вся ночь и в конце концов он заснет на какой-нибудь могиле. Мы направились к воротам кладбища, но они оказались заперты. Я знал другой вход, тоже закрытый, но его было нетрудно открыть, и повел своих спутников в обход. Когда мы шли вдоль стены, из какого-то величественного склепа, находившегося метрах в десяти от нас, донесся шум. «Тише», — шепнул я. Мы прислушались. Шум возобновился где-то подальше, но стал явственней. Он не ускользнул и от внимания Ронсона, который тотчас поднял палец. Мастерфайс попросил разрешения помочиться, в чем ему не было отказано. Понял ли Ронсон мою уловку? Догадался ли, что, предложив пройтись по свежему ночному воздуху, я рассчитывал, что Мастерфайс протрезвеет и мне удастся уговорить его отказаться от своего намерения? Этого я не знаю. Во всяком случае, он не мешал моим усилиям и не ставил мне палки в колеса. Мы снова двинулись в путь, и когда проходили мимо склепа, оттуда снова донесся шум. Мастерфайс тоже услышал его «Там кто-то есть», — прошептал он. Меня немного успокоило, что Мастерфайс шептал, а не кричал. Пьяный человек всегда говорит слишком громко. «Еще один километр, — подумал я, — и он протрезвится».
— Это, должно быть, кошка, — сказал я.
— Кошка в склепе?
— Нет, рядом, она, наверное, перевернула горшок с цветами. Пер-Лашез славится бродячими кошками, они тут бегают по ночам.
— Этого я не знал, — прошептал Мастерфайс.
Такая быстрая перемена подбодрила меня, и я ускорил шаг. Через четверть часа Мастерфайс вдруг остановился.
— Послушайте, я уже нагулялся и чувствую себя значительно лучше. Благодарю вас за прекрасную разрядку, а теперь вернемся на улицу Оберкампф и разыщем там адрес нашего покойника; ночь уже на исходе, и если мы еще задержимся, то придем к выносу.
Пораженный, я замолчал и несколько минут шел не говоря ни слова. Значит, мне не удалось его обмануть. Каким было его замечание — дружелюбным или враждебным? Не потому ли Ронсон, друживший с Мастерфайсом двадцать лет, нисколько не беспокоился — он знал, как тот себя поведет? Мы снова проделали весь путь в обратном направлении, и я почувствовал, что ужасно устал и физически и духовно. Я стал перебирать в уме, что произошло со мной за день, — все события у меня перепутались. Я и сам выпил немало — не сверх меры, но все же больше, чем обычно. Я взвалил на себя решение почти всех возникших в этот день вопросов. Меня неудержимо клонило ко сну, и теперь я тащился позади всех. Я вздрогнул от возгласа Мастерфайса: «Вот и пришли»!
Мы были на авеню Республики. Там вдали я увидел сверкающую махину из стекла и стали. Мастерфайс уже обрел все свои силы и ясность ума. Я с трудом тащился за ним. Самые нелепые мысли бились в моей голове, словно волны о рифы: стал ли Адамс Дж. Мастерфайс руководителем в Де-Мойне потому, что переносил бессонные ночи и попойки лучше, чем я? Был ли Ронсон секретным агентом ЦРУ? Умерла ли Бетти Сен-Раме? Следует ли выстроить сотрудников вдоль лестницы или же перед дверью лифта?
— Эй, господин заместитель директора по человеческим взаимоотношениям, даю слово, вы спите на ходу, очнитесь! Мы уже пришли, и я задал вам вопрос!
— Извините, я вдруг почувствовал страшную усталость.
— Ну так как вы думаете: надо выстроить сотрудников вдоль лестницы или перед дверью лифта?
— Так это вы задали мне вопрос?
— Проснитесь, друг мой! Я задал его дважды.
— Как, — сказал я, потрясенный, — вы и в самом деле думаете, что их надо выстроить?
— Не для почетного караула, конечно! Но они знают меня хотя бы в лицо, а я их совсем не знаю. Где же вы полагаете представить их мне? В квартире умершего? Это неудобно, подумайте сами! Не понимаю, что, собственно, вас беспокоит?
