Вполне понятно, что на хоровом занятии в понедельник Дин Дэниэлс первым замечает что-то необычное во мне. В этом семестре мистер Андерсон поменял нас местами, так что теперь Дин стоит позади меня. Я не знаю, из-за того ли, что я все ещё в ступоре после вечера в Кларидже, или из-за того, что я забыла закрепить парик сегодня утром и Патти неустойчиво держится на моей голове, но Дин окидывает меня долгим взглядом, когда я прохожу на своё место.
Дэйзи подталкивает меня.
– Я думаю, что он запал на тебя, – шепчет она.
В этом семестре мистер Андерсон планирует репетировать с нами "Мессию" Генделя, и это действительно сложно. Я нахожусь на середине громкой, сложной высокой ноты, когда чувствую, что меня тыкают в затылок. Я резко разворачиваюсь. Дин стоит с невинным видом, сжимая ручку. Когда я отворачиваюсь, снова чувствую, как он осторожно подталкивает Патти ручкой в сторону, и сквозь музыку слышу басовитый смех Дина. После сильного тычка парик соскальзывает на дюйм в сторону, накренившись под углом к моему правому уху.
Прежде, чем я успеваю схватить его, парик соскальзывает мне на плечо, а оттуда на скамью позади меня. Музыка останавливается. Мистер Андерсон пораженно глазеет на меня. И вместе с ним половина хора. За этим следует общий резкий вдох и несколько нервных смешков. Всем интересно, что произойдёт раньше: Дин отмочит шутку или же я расплачусь.
Возможно, произошедшее стало шоком для мистера Андерсона, но для меня это скорее облегчение. Я смотрю на Патти, свернувшегося клубочком на скамейке, и перехватываю взгляд Дэйзи.
– Кто-нибудь видел мою морскую свинку?
Долгая пауза, в течение которой все пытаются понять, что происходит. Неужели в этот раз пошутила я, а не главный комик класса? Даже я не совсем уверена в произошедшем, пока не слышу смех Дэйзи. Все остальные ещё слишком шокированы видом моего скальпа, чтобы хоть что-то произнести.
– Ты в порядке? – спрашивает побледневший Дин.
Я улыбаюсь ему.
– Да, спасибо. В полном порядке.
Он явно испытывает облегчение. Возможно, на мгновение Дин подумал, что я "подхватила" рак от сестры, но, кажется, он рад, что всё хорошо, и сейчас именно он испытывает смущение. А я не смущаюсь. Совершенно точно нет. Не сейчас, когда моя внутренняя королева воинов предстала перед всеми во всем своём величии. Другие могут быть в шоке какое-то время, но и они привыкнут.
Тем временем Дин наклоняется за париком и протягивает его мне, как настоящий джентльмен с хорошими манерами. Я всё ещё улыбаюсь, потому что благодарна ему за помощь в воплощении в жизнь моего решения по поводу парика, даже если маме это и не нравится.
Наконец, мистер Андерсон снова обретает дар речи.
– Ага! Матерь Божья! Эдвина. Ты...? Это выглядит довольно... Ладно. Хорошо, ученики. Почему бы нам...? – Но никто не слушает, и даже он сам не может прекратить пялиться.
– На самом деле, ты в порядке, Эдвина? Я имею в виду, это выглядит немного...
– Я совершенно точно в порядке, – говорю я ему, поглаживая ровные завитки моих настоящих волос, которые просто счастливы, что им больше не нужно терпеть жаркий парик. – Я всего лишь сбрила волосы вместе с сестрой.
– О, я понимаю, – он делает глубокий вдох, затем, похоже, немного успокаивается и улыбается. – Хорошо, это был благородный жест. Нужна ли тебе чья-нибудь помощь в... надевании парика?
Я ухмыляюсь ему.
– Нет, спасибо, мистер Андерсон. Я придержу его для особых случаев. Думаю, он мне больше не нужен.
Мама не в восторге, как я и ожидала, но есть ещё одна выгода в том, чтобы сохранить мой новый образ в таком состоянии, кроме поддержания во мне мятежного духа. Когда я иду вместе с Авой в дневной стационар педиатрического отделения онкологии в выходные, я чувствую себя членом банды. Мы встречаем мальчиков и девочек, которые переживают из-за грядущей потери волос, и тех, кто уже облысел. С помощью Авы они создают новые образы для себя: обучаются технологиям макияжа, учатся носить шарфы и шляпы, делятся советами о том, что лучше всего держится на голове, выглядит круто и оберегает от жары и холода.
Я восхищаюсь способностью Авы держать всё под контролем и помогать другим людям даже в самое трудное время. Я так горжусь ей, но, разумеется, не могу сказать это вслух. Я просто нахожусь рядом с ней. Здесь я совсем не выделяюсь. Я всего лишь девушка с камерой, готовая фотографировать детей в различных вариантах головных уборов и макияжа, чтобы они могли увидеть себя со стороны и оценить, насколько это всё помогает.
Я узнаю так много о лицах. Мы согласны с тем, что все вместе выглядим как полдюжины яиц в корзинке. Но по отдельности, мы совершенно разные. Ава умело подчеркивает чьи-то глаза или улыбку, или находит шляпу, которая придает человеку крутой винтажный вид. А мне хорошо удается запечатлеть это всё на камеру, так что люди могут в полной мере оценить полученный результат.