Сабрина – моя любимая. Всякий раз, когда мы встречаемся, она заботится о продолжении моего образования в сфере моды. Она всё ещё в ужасе от того, как мало я знала, когда начинала работать.
– Итак, правило номер один? – она экзаменует меня, пока мы стоим в очереди на получение работы в газете.
– Не встречаться с моделями, – улыбаюсь я, вспоминая Фрэнки, когда она первый раз фотографировала меня.
Сабрина смеётся.
– Откуда ты взяла это? Это больше похоже на последнее правило! Какое настоящее?
– Быть профессионалом – я покорно отвечаю.
– Что значит...?
Я вспоминаю список вещей, о которых мне говорила Фрэнки, прежде чем я приступила к работе. Быть профессионалом – значит быть вовремя, с чистыми волосами и ногтями, носить соответствующую одежду и обувь, в том числе и нижнее белье (соответствующее нижнее белье, не любое белье, конечно, вам придется носить нижнее белье), быть вежливой, не снимать свой топ (отвратительно), не жаловаться и делать всё, о чём тебя просят, каким бы болезненным, утомительным, или совершенно необычным это ни было (за исключением снятия топа – см. выше). Ни слова о Париже, Милане, или о чём-то в этом роде, о чем сначала говорила Ава но, может быть, это будет позже.
Затем я добавляю то, чему я научилась сама. Быть профессионалом – значит носить с собой повсюду огромную сумку (позаимствованную после долгих уговоров у сестры), с огромным количеством вещей, о которых я никогда не задумывалась, но, возможно, они могут понадобиться: карта Лондона, чтобы найти любое место, куда бы тебя ни послали; портфолио; недавно купленный сменный комплект белья, целый магазин поношенной обуви на высоких каблуках, на случай если они захотят увидеть, как ты на них ходишь, гелевые стельки, чтобы обувь не натирала; сменная одежда; и что-нибудь почитать, пока ждёшь в очереди. Это помогает сконцентрироваться во время всех этих фэшн-разговоров. Чтобы не выглядеть полной невеждой, когда кто-то упоминает прет-а-порте (готовая одежда) или Карла Лагерфельда (гуру дизайна для Chanel) или бохо-шик (одеваться, как модная цыганка), и можно показать, что ты в восторге, если кто-нибудь заговорит об Анне Винтур (главный редактор журнала Vogue). Благодаря этому, я иногда рассказываю сестре всякие модные новости, которые она ещё не знала. Ава наслаждается этим, так же, как и я.
Хотя это не помогает найти постоянную работу. Во всяком случае, пока.
Июль перетекает в август, и Дейзи отправляется в Германию, забыв свой телефон, так что я не могу позвонить ей, даже если бы хотела, в чём не уверена, потому что сочувствие Дейзи к моим бедам равно нулю, как и ожидалось.
Ава получает первые анализы после двух месяцев лечения, и они не такие великолепные, как нам бы хотелось. Конечно, мы хотели, чтобы анализы показали, что химиотерапия проходит отлично и рак исчезает. Но всё не так просто. Доктор Христодулу думает, что для надёжности после химиотерапии ей нужна лучевая терапия. Это означает, что полный курс лечения не будет закончен к Рождеству, и Ава будет облучаться Х-лучами вдобавок к химическим препаратам. Такое чувство, что она просто провалила выпускной экзамен и должна пересдать его снова. Но на этот раз это вопрос жизни и смерти. Мы без слов заключаем соглашение не говорить об этом.
Между тем, мои мечты мгновенно стать супер-моделью также по-прежнему не сбываются, что обидно, потому что если бы они сбылись, это бы по-настоящему порадовало мою сестру.
Я точно не Кейт Мосс. На самом деле я начинаю беспокоиться, не слишком ли поздно найти работу на лето, где платят реальные, настоящие деньги, и эта работа не предполагает ежедневно быть отвергнутой людьми, которые хотят кого-то повыше или пониже, с более волнистыми волосами, или более тёмными, или более светлыми, или просто красивее или без, как выразилась одна стилист обуви, “самых толстых лодыжек, которые я когда-либо видела.”
– У тебя не толстые лодыжки, – уверяет меня Ава, когда я возвращаюсь с особенно ужасного просмотра. – У тебя нет ничего толстого. У неё должно быть слабые очки.
– У неё были очень толстые линзы, – соглашаюсь я, чтобы успокоить себя, но говорю себе что, никогда не буду пробовать получить работу у Маноло Бланик или Джимми Чу[20]. – И Фрэнки говорит, чтобы я не беспокоилась. Она организовала для меня ещё три пробные съёмки, чтобы дополнить моё портфолио. Она говорит, что это поможет.
– Что? – спрашивает Ава. – больше не будет кирпичных стен, я надеюсь?
– Стена была самым лучшим фоном, – напоминаю я ей. – Но нет. Съёмки будут на пляже – звучит хорошо. И какой-то фотограф, которого знает Фрэнки, кому нужен кто-то с длинной шеей и большим терпением. Не уверена, в чём собственно дело. И новый дизайнер, кому нужны фотографии для его лукбука.
– Эй! – говорит она, улыбаясь. – Ты сказала лукбук, не дрогнув, как будто знаешь, о чём речь. Ты говоришь стильно, Ти! И просто подумай о пляже, хорошо? Тебе понравится. Это будет великолепно.
Отлично. Скоро я буду позировать на пляже. Вау! Она права: даже если мне не платят, что может быть лучше?
СНОВА неверно.
