Когда я прихожу в Ричмондскую академию, весь день засыпаю на ходу из-за смены часовых поясов. Во всяком случае, странности ещё хуже. По какой-то причине Кэлли Харвест выглядит потрясенной и расстроенной и большую часть утра перебрасывается записками со своими подружками. Половина девчонок класса злобно на меня пялятся на физкультуре. Это всё не может быть только из-за того, что я побывала в Нью-Йорке. Мальчики кидают на меня странные застенчивые взгляды в коридорах и хлопают друг друга в ладони, когда думают, что я не вижу. На обеде Кэлли вся в слезах. И что страннее всего, Дин Дэниэлс продолжает широко улыбаться мне безо всякой видимой причины.
Я отрубаюсь на математике, и Дэйзи приходится тыкать меня карандашом, чтобы разбудить. К концу этого дня я просто отчаянно хочу очутиться дома и отдохнуть.
Но на пути к автобусной остановке следом за мной по ступенькам сбегает уже знакомая пара ног. Дин прочищает горло и откашливается. Прелюдия к разговору.
– Итак, говорят, ты провалила свою мега-работу и, вроде как, упустила сотню тысяч, – начинает он.
– Сотню?
– Ага. Это правда?
– Нет! Разумеется, нет!
Не настолько большую сумму.
– Так ты получила деньги? Круто. Это, типа... – он замолкает, пытаясь подобрать правильное слово.
– Ненормально? – предлагаю я.
– Ага, ненормально. И, Тед, – быстро добавляет он, прежде чем я успеваю исправить его насчёт денег, – Я долго думал. О тебе и обо мне, о нас.
О, боже. Звучит очень плохо. Он поворачивается и смотрит на меня тем же обожающим щенячьим взглядом, что появляется у папы, когда он думает о Клаудии Шиффер.
– Что ещё за "о нас", Дин?
– Ну, типа, между мной и Кэлли не было... ну ты понимаешь. И она, эээ, немного... В общем, я порвал с ней вчера. И, ты знаешь, ты и я... Мы, типа, похожи, ты знала? В искусстве, приколах и всякой фигне. И ты горячая штучка, поэтому... Я имею в виду, что...
Мы подходим к автобусной остановке. Я ставлю сумку на землю. Дин смотрит на меня с надеждой.
– Дин?
– Да?
– Ты только что сказал "Тед", это мило. Я думаю, ты всего лишь второй раз за всё время назвал меня по имени. Ты помнишь, как впервые встретил меня, пять лет назад?
– Эм, вроде того. – Дин выглядит неловко и возится с пряжкой рюкзака.
– Ты назвал меня Инопланетянином[38].
– Я так тебя назвал?
– Ага. И когда я подросла на два дюйма, ты переименовал меня в Чумовую Пятницу. И все остальные звали меня так же вслед за тобой. На самом деле, я думаю, что в нашем классе есть люди, которые до сих пор не знают моего настоящего имени.
– Эм, ну да.
– И мне никогда не нравились эти клички, Дин. Совершенно не нравились. А насчёт Кэлли... Ну, у неё твои инициалы вытатуированы на шее.
– Ну, так что же?
Он чует тут подвох, только вот не понимает, в чём.
– Ну, я всего лишь пытаюсь сказать, что Кэлли, возможно, самая подходящая для тебя девушка. И нет, я не получила сто тысяч. Я вообще никаких денег не получила. Я не модель, ясно? И никогда не была ей на самом деле. И если быть совсем откровенной, я в кое-кого влюблена. Не то, чтобы это имело какое-то значение.
– О, ясно. Круто. – Он не может смотреть мне в глаза, но, судя по его виду, он испытывает облегчение. Думаю, я была немного пугающей. В конце концов, собственной матери я напоминаю королевского морского пехотинца.
– Но без обид, ладно? – говорит Дин, немного оживляясь. – Попытка не пытка. Потому что ты сейчас, типа, крутая телочка, если позволишь мне так выразиться.
– Без обид, Дин. И ничего не имею против твоих слов.
Он протягивает руку. Это все совершенно дико, но я пожимаю её. Затем он бредёт прочь, оставляя меня стоять на остановке и глядеть ему вслед, удивляясь, как я вообще могла сказать все эти вещи. И почему, если я сейчас крутая телочка, мне так грустно?
Когда я возвращаюсь домой, папа сидит за обеденным столом, пытаясь починить тостер.
– Пап! Что на этот раз произошло?
Он широко улыбается. Очень широко. Слишком широко для человека, который только что сломал один из самых важных предметов семейного имущества.
– Я делал праздничный сэндвич с сыром. Просто забыл, что сыр плавится. Не волнуйся, я сейчас всё быстро починю.
– Праздничный?
– Ага, – папа улыбается ещё более самодовольно. – Я только что оплатил наш отдых на каникулах.
– Что?
– Наши новогодние каникулы. В Ползифе, приморском курорте Корнуолла, так что Ава сможет и дальше ходить как приклеенная к тому мальчику, по которому она с ума сходит. В чудесном отеле с видом на море, где нам всем хватит места.
Он улыбается ещё шире, ожидая, что я начну расспрашивать его в подробностях, но у меня кровь стынет в жилах. В это время заходит Ава и спрашивает, что новенького. Папа рассказывает и ей, озвучивая название отеля.
– Ого, шикарно! – она расплывается в ответной улыбке, а потом обращает внимание на меня.
– Тед? Что случилось? Ты не хочешь ехать?
Обычно Ава улавливает суть вещей раньше меня, но, кажется, в этот раз она упустила из виду огромную проблему. Я сажусь за стол.
– Папа, – тихо произношу я, – Ты ведь понимаешь, что мне ничего не заплатят?
– За что?
