– Ну, на твоем месте я бы действовала решительнее. Пока не стало слишком поздно. Она же совсем рядом.
Он снова кидает на меня нервный взгляд. А я смотрю на него моим коронным – взглядом Королевы Воинов. Он знает, что нужно делать. И он делает. Дин подходит к Кэлли и что-то тихо произносит ей на ухо. Каким-то образом ей удается услышать сквозь завесу пышных волос, и она удивленно смотрит на меня. Предполагалось, что я увожу у неё парня, а не возвращаю его назад. Я улыбаюсь Кэлли. Это моя первая дружелюбная улыбка в её адрес. Она долго присматривается, чтобы убедиться в моей искренности. А потом Кэлли улыбается в ответ. У неё очаровательная улыбка – светлая и открытая. Но Дин загораживает мне обзор, придвигаясь к девушке поближе и небрежно приобнимает её, словно это совершенно естественно.
Дэйзи ничего не говорит до урока искусства, когда Кэлли уходит в другой класс.
– Что на тебя нашло?
– Ты о Кэлли? Я просто подумала, что можно попытаться быть милой для разнообразия. Посмотрим, поможет ли это. Считаешь, это было слишком странно?
– Да! – хмурится она. – И нет! Это было замечательно. Ты всегда так неприветлива с Кэлли. Её это бесило. Кэлли просто хотела с тобой подружиться, правда. Она думает, что ты очень... красивая. Кэлли постоянно переживала, что ты нравишься Дину куда больше, чем она.
Серьёзно? Ого. Она хорошо это скрывала.
– Ну, могу тебя заверить, что в его отношении это не так, – говорю я Дэйзи.
По крайней мере, сейчас. Вот уже второй раз, как я свожу вместе эту парочку. И на этот раз мне даже не пришлось демонстрировать свои трусики.
– Выглядишь жизнерадостной, Тед, – говорит мисс Дженкинс, заходя в класс.
– Ты готова поведать нам о своем проекте?
Я готова. Я стою перед классом и поясняю мой подход к "натюрморту", как я отталкивалась от идеи с фруктами, пока показываю работы Старых Мастеров. Затем перехожу к моей сестре, которая в данный момент воплощает мое представление о жизни. Я рассказываю обо всех сырых овощах и фруктах, которые ей приходилось есть, чтобы минимизировать побочные эффекты лечения, и как её красивая обритая голова напоминает их контуры.
Мой проект занимает кучу места на демонстрационном стенде, на котором я разместила вдохновляющие примеры: от картин голландских живописцев до фотографий принцесс и цветов от Ричарда Аведона. В центре всего этого – чёрно-белый портрет Авы: голова повернута набок и совершенно неподвижна среди кучи экзотических фруктов и ягод. Эта картина выглядит очень мирной, если не задумываться над тем, почему голова девушки обрита на лысо, и не замечать отсутствующий взгляд её глаз.
Мисс Дженкинс долго изучает мой проект.
– Ты передала её красоту, Тед, – говорит она.
– Её голова рассказывает историю о трудностях, но, в целом, это ободряющая картина. На самом деле она напомнила мне фотографа Сэм Тейлор-Вуд.
Учительница отходит к компьютеру и копается в интернете, пока не отыскивает нужное изображение. Оно называется "Автопортрет в однобортном костюме[39] с кроликом". Мисс Дженкинс проецирует изображение на доску, и мы разглядываем его. Это действительно женщина в костюме, держащая нечто, похожее на длинношерстного кролика, и рисующая портрет самой себя.
– Уверена, вы уловили игру слов, – говорит мисс Дженкинс.
– В то время она страдала от рака груди, и готова была вот-вот потерять грудь и волосы. Это её ответ болезни. Твоя работа схожа с ней, Тед.
– Скорее стырена, – бубнит сзади Натан Кинг.
Дин тыкает его карандашом. Он, может, и побаивается меня сейчас, но по крайней мере лоялен.
– Это не так, – поправляет Натана мисс Дженкинс.
– Просто использован похожий подход. И Сэм Тейлор-Вуд – весьма уважаемый современный художник. Думаю, Тед стоит гордиться таким сравнением. Хорошая работа.
Для своего проекта я выбрала наиболее художественный портрет Авы, но на самом деле мы сделали очень много фотографий. Мне нравится та, на которой сестра изображает ананас, поставив подбородок на неглубокое блюдо и повесив на уши пару виноградных гроздей. А ещё есть очень убедительное манго (левая щека лежит на столе, взгляд направлен на стоящую рядом миску с малиной). И внушительное большущее авокадо (на столе – правая щека, много зеленых теней, а сверху устроилась связка бананов). К сожалению, мы тогда так смеялись, что у нас вышло довольно пугающее авокадо – с учетом обстоятельств – очень зубастое.
Изображения вышли довольно сюрреалистичными и весьма в стиле Мэн Рэя, но мы решили, что экзаменационная доска не готова к "пациенту химиотерапии, изображающему большие фрукты". Вместо этого Ава разрешила мне разместить их в моем новом блоге, где я экспериментирую с разными стилями фотографии. Это всего лишь начало, но я в восторге. Мне всё ещё хочется быть частью этого сумасшедшего мира искусства, с которым я столкнулась, но на этот раз я сама буду решать, что красиво, а что нет. Однажды у меня будет выставка в Нью-Йорке. И я хочу, чтобы на её открытии Ава была со мной.
