– И мне никогда не нравились эти клички, Дин. Совершенно не нравились. А насчѐт
Кэлли... Ну, у неѐ твои инициалы вытатуированы на шее.
– Ну, так что же?
Он чует тут подвох, только вот не понимает, в чѐм.
– Ну, я всего лишь пытаюсь сказать, что Кэлли, возможно, самая подходящая для тебя
девушка. И нет, я не получила сто тысяч. Я вообще никаких денег не получила. Я не модель, ясно?
И никогда не была ей на самом деле. И если быть совсем откровенной, я в кое-кого влюблена. Не
то, чтобы это имело какое-то значение.
– О, ясно. Круто. – Он не может смотреть мне в глаза, но, судя по его виду, он
испытывает облегчение. Думаю, я была немного пугающей. В конце концов, собственной матери я
напоминаю королевского морского пехотинца.
– Но без обид, ладно? – говорит Дин, немного оживляясь. – Попытка не пытка. Потому
что ты сейчас, типа, крутая телочка, если позволишь мне так выразиться.
– Без обид, Дин. И ничего не имею против твоих слов.
Он протягивает руку. Это все совершенно дико, но я пожимаю еѐ. Затем он бредѐт прочь,
оставляя меня стоять на остановке и глядеть ему вслед, удивляясь, как я вообще могла сказать все
эти вещи. И почему, если я сейчас крутая телочка, мне так грустно?
Когда я возвращаюсь домой, папа сидит за обеденным столом, пытаясь починить тостер.
– Пап! Что на этот раз произошло?
Он широко улыбается. Очень широко. Слишком широко для человека, который только что
сломал один из самых важных предметов семейного имущества.
– Я делал праздничный сэндвич с сыром. Просто забыл, что сыр плавится. Не волнуйся, я
сейчас всѐ быстро починю.
– Праздничный?
– Ага, – папа улыбается ещѐ более самодовольно. – Я только что оплатил наш отдых на
каникулах.
– Что?
– Наши новогодние каникулы. В Ползифе, приморском курорте Корнуолла, так что Ава
сможет и дальше ходить как приклеенная к тому мальчику, по которому она с ума сходит. В
чудесном отеле с видом на море, где нам всем хватит места.
Он улыбается ещѐ шире, ожидая, что я начну расспрашивать его в подробностях, но у меня
кровь стынет в жилах. В это время заходит Ава и спрашивает, что новенького. Папа рассказывает
и ей, озвучивая название отеля.
– Ого, шикарно! – она расплывается в ответной улыбке, а потом обращает внимание на
меня.
– Тед? Что случилось? Ты не хочешь ехать?
Обычно Ава улавливает суть вещей раньше меня, но, кажется, в этот раз она упустила из
виду огромную проблему. Я сажусь за стол.
– Папа, – тихо произношу я, – Ты ведь понимаешь, что мне ничего не заплатят?
– За что?
– За съѐмки. Я знаю, я планировала путешествия и кучу всякой всячины, но это было до
того, как я запорола работу. Я всѐ ещѐ не знаю, подадут ли на меня в суд.
Он смотрит на меня в упор, привычно запустив руку в волосы, но по-прежнему не
понимает, о чѐм я.
– Но причем тут твои съѐмки, солнышко?
Мне приходится объяснить, что с этого заработка я планировала оплатить грандиозный
отпуск, но сейчас не могу. Кровь отливает от папиного лица. Ава тоже выглядит шокированной. Я
и не догадывалась, что они настолько рассчитывали на эти деньги. Я думала, что отложу большую
часть заработка на оплату университета или на возвращение Розового коттеджа. Наверное, я всѐ-
таки поступила слишком эгоистично, сбежав от Рудольфа. Мне стоило пройти через это ради
таких целей.
– Тед! – восклицает папа. – Ушам своим не верю!
– Я знаю. Мне очень жаль, па. Я просто не смогла...
– Не смеши меня! Я сам оплачиваю эту поездку. Ради бога, Тед. Я думал, ты это
понимаешь. Мы никогда бы не стали просить у тебя денег.
– Тогда откуда...?
Я страшно смущена.
Вот теперь папа рассказал о привлекательной ассистентке продюссера, которую встретил
на моей "ничего особенного"-работе. И как она поведала ему, что работает над новым
историческим сериалом.
– Она ведущий исследователь шоу об эпохе Возрождения. Ну, вы знаете, когда Чарльз II
вернулся из Франции?
Разумеется, знаем. Невозможно прожить с нашим папой шестнадцать лет и не знать, что
такое эпоха Возрождения.
– Ну, так вот. Мы начали обсуждать историю, – объясняет папа. – Она спросила, не хотел
бы я поработать консультантом программы. Разумеется, я согласился. Мы не были уверены, что
шоу состоится, но во время твоей поездки в Нью-Йорк проекту дали зелѐный свет. Там не заплатят
кучу денег, но отель оплатить хватит. И ваша мама сможет урезать число рабочих часов. Она
слишком часто перерабатывала в последнее время. На самом деле нам всем надо как следует
отдохнуть.
– О, папа!
Ава практически никогда не плачет. Но папа умудрился еѐ растрогать. Забавно: Авин
диагноз заставил троих из нас притихнуть, но, услышав, что мы едем отдыхать на каникулах... для
нас это компенсировало всѐ.
Разумеется, если бы я справилась с Нью-Йоркской работой, я могла бы оплатить много-
много поездок, но я не думаю, что папа позволил бы мне это. Кроме того, я некоторым образом
даже помогла семье – если бы я не получила ту работу на ТВ, папа никогда бы не встретил
