Барбара могла себе представить, какую вспышку негодования вызвала эта реплика у человека на другом конце провода. Что касается Эмили, то она закатила глаза и молча держала трубку, до тех пор пока ее начальник не бросил свою на аппарат. Барбаре показалось, что она даже расслышала треск.
Эмили послала в замолчавший телефон проклятие.
— Утром в его кабинет приходили три члена муниципального совета с протестом против беспорядков на Хай-стрит. Они проявили обеспокоенность судьбой магазинов, расположенных на ней. Но ни у кого из них, как ты пронимаешь, нет ничего интересного для нас.
Она снова принялась за работу, которую прервали звонок Фергюсона и появление Барбары: встав на стул, она продолжила укреплять голубую наволочку на раме незашторенного окна, надеясь хоть как-то спасти себя от жары наступающего дня. Зажав в руке степлер, она принялась заколачивать им кнопки. Глядя из-за плеча на Барбару, она сказала:
— Ты прекрасно поработала над своим лицом, Барб. Наконец-то ты приобрела человеческий вид.
— Ну спасибо. Не знаю, сколько еще времени буду этим пользоваться, но скажу тебе честно, синяки косметика маскирует хорошо. Правда, я думала, что управлюсь быстрее. Прости, что не поспела к утренней пятиминутке.
Эмили отмахнулась, подтвердив, что принимает извинения, тем более что Барбара не числилась в ее штате. К тому же она была в отпуске, так что ее помощь полиции Балфорда можно считать проявлением доброй воли. Никто и не ожидает, что она будет выказывать чрезмерное усердие.
Руководитель следственной группы слезла со стула и продолжала, орудуя степлером, закреплять нижний край наволочки. Она сообщила Барбаре, что уже успела побывать в магазине на Карнэрвон-роуд в Клактоне. Накануне вечером она провела там примерно четверть часа, беседуя с владельцем. Когда она спросила, кто из его клиентов-пакистанцев обычно звонил по телефону некоему Хайтаму Кураши, он сразу же ответил:
— Так это же мистер Кумар, конечно же, он. А он что, в чем-то замешан?
Фахд Кумар его постоянный клиент, рассказал он Эмили. Он никогда не причинял хозяину никаких неудобств и хлопот, всегда платил наличными. Заходит по крайней мере трижды в неделю, чтобы купить несколько пачек сигарет, иногда газету и лимонные пастилки. Он просто тащится от лимонных пастилок.
— Хозяин никогда не спрашивал Кумара, где тот живет, — продолжала Эмили. — Но, очевидно, где-то поблизости, что облегчит нам поиски. Один из наших парней наблюдает за магазином из прачечной самообслуживания, расположенной в доме напротив. Как только Кумар объявится, он сообщит нам и возьмет его под наблюдение.
— А на каком расстоянии находится этот магазинчик от рыночной площади Клактона?
По лицу Эмили расплылась зловещая улыбка.
— Не дальше пятидесяти ярдов.
Барбара кивнула. Чуть ли не рядом с мужским туалетом. Это дает им возможность проверить показания Тревора Раддока. Она рассказала Эмили о телефонных звонках в Пакистан прошлой ночью. О том, что с абонентами разговаривал Ажар, она не сказала, а поскольку Эмили не стала расспрашивать и копаться в подробностях, она решила, что сама информация важнее, нежели способ, с помощью которого она была получена.
Эмили, так же как и Барбара, заинтересовалась беседой Кураши с муфтием.
— Итак, — заключила она, — если гомосексуализм считается у мусульман смертным грехом…
— Именно так, — подтвердила Барбара. — Я выяснила это.
— …Тогда, — продолжала Эмили, — вероятнее всего, что Тревор говорит правду. А этому самому Кумару — ведь он ошивается где-то по соседству, — видимо, тоже известно о делах Кураши.
— Наверное, так, — согласилась Барбара. — А что если Кураши спрашивал муфтия о грехе, который совершил кто-то другой? Ну, к примеру, Салах. Ведь она согрешила, вступив в тайную связь с Тео Шоу, — добрачная связь, как и прелюбодеяние, у них также считается серьезным грехом, за который, как я полагаю, ее могли изгнать из семьи. В этом случае Кураши сумел бы выскользнуть из грозящих ему брачных сетей. Может быть, он как раз стремился к этому и искал способ, как это осуществить.
— Тогда это определенно снимает все подозрения с Маликов. — Эмили кивком головы поблагодарила Белинду Уорнер, появившуюся в кабинете с факсом в руке. — Есть что-нибудь из Лондона по поводу отпечатков пальцев, найденных на «ниссане»? — спросила она.
— Я уже обращалась в дактилоскопическую картотеку, — ответила Белинда. — Они сказали, что их специалист по идентификации отпечатков ежедневно сравнивает более чем две с половиной тысячи пальчиков, а затем спросили, есть ли у нас веская причина, чтобы им отложить всю текущую работу и заняться нашим делом?
— Я позвоню им, — сказала Барбара, обращаясь к Эмили. — Обещать не могу, но попробую ускорить дело.
— Это факс из Лондона, — отрапортовала Белинда. — Профессор Сиддики перевел то, что мы просили, из книги, найденной в комнате Кураши.
Фил звонил с пристани. Семейство Шоу держит там свое судно, большой прогулочный катер с каютой.
— А у азиатов есть там какие-либо плавсредства?
— Нет. Только у Шоу.
