— Опять что-то случилось? — Он обернулся на окно, из которого доносился шум царящего внизу веселья. — Что-нибудь серьезное?
Она поняла, что он нервничает не из-за поломки оборудования или остановки какого-нибудь аттракциона. Он тревожился о посетителях. Серьезный бизнесмен, он понимал, какую важность имеет безопасность в деле, которым он занимается. А если нагрянула полиция, то жди беды.
— Мы можем поговорить? — обратилась к нему Барбара.
— Спасибо, Доминик, — поблагодарил Тео девушку с пирсингом.
«Доминик?» — подивилась про себя Барбара. Она ожидала услышать имечко вроде «Слэм» или «Панч», на какие откликаются панки.
Доминик скрылась за дверью, а Барбара проследовала за Тео Шоу. Она отметила, что из окон было видно как раз то, что она предполагала: морской пейзаж из одного и дальний конец пирса из второго. Итак, если хоть кто-нибудь видел в ту субботу Салах Малик, то сейчас у Барбары появилась последняя возможность познакомиться с этим счастливцем.
Она повернулась к хозяину кабинета и уже открыла рот, чтобы задать надоевший ей вопрос. Но слова застряли у нее в горле.
Он вынул руки из карманов, и перед взором Барбары предстала вещь, которую она искала все это время.
На руке Тео Шоу блестел золотой браслет работы Алоисиуса Кеннеди.
После своего побега из магазина Рейчел могла думать только об одном: как помочь Салах, да и себе самой. Правда, она не была уверена, что это вообще возможно. Но она знала: надо немедленно что-то предпринять, а поэтому, изо всех сил нажимая на педали, гнала велосипед в направлении горчичной фабрики. И только сообразив, что именно горчичная фабрика неминуемо станет следующим местом, куда направится сержант уголовной полиции, Рейчел сбавила скорость и стала медленно спускаться к морю, пока велосипед не остановился у полосы прибоя.
Ее лицо горело и взмокло от пота. Выпятив нижнюю губу, она дунула вверх, стараясь охладить пылающий лоб. В горле пересохло, и она сейчас жалела, что не догадалась прихватить бутылку с водой. Мысль о воде отвлекла ее всего лишь на мгновение: нельзя терять время, нужно придумать, как повидаться с Салах.
Здесь, на берегу, Рейчел внезапно осознала, что опередить полицию она не сможет, и если детектив заявится в дом Салах раньше нее, то положение их станет намного хуже. Мать Салах или эта гнусная Юмн расскажут детективу правду: Салах ушла на работу вместе с отцом (невзирая на безвременную кончину своего нареченного — Юмн непременно добавит эти слова), и эта женщина из уголовной полиции направится прямиком на горчичную фабрику. И если, появившись там, она застанет Рейчел, пытающуюся убедить Салах, что ее предали, и поймет, что та уже предупредила подругу о скором визите полиции, это, вне всякого сомнения, будет для сержанта более чем неожиданно… Ведь что подумает сержант? Будто кто-то в чем-то виноват. Ну хорошо, пусть это правда, Рейчел виновата, но в главном-то ее вины нет. Она же не причинила Хайтаму Кураши никакого вреда. Кроме… Да, пожалуй, ей есть в чем себя винить…
Приподняв велосипед, она поставила его на тротуар и поехала к дамбе. Там она села на парапет и добрую четверть часа не могла ни на что решиться, пока не спохватилась, что у нее от горячего бетона ожоги скоро появятся. Вернуться в магазин и оказаться под градом язвительных вопросов матери она сейчас не может. Не может появиться и у Салах. Лучше всего перебраться в такое место, откуда нетрудно попасть на горчичную фабрику и поговорить с подругой. Единственное, что пришло ей в голову, — «Приют на утесе».
Необходимо было объехать Хай-стрит, чтобы не проезжать мимо магазина «Драгоценности и бижутерия Рекон», а значит, надо ехать по Морскому бульвару. Часть пути в этом случае проходит по Верхнему бульвару, и она вынуждена будет преодолевать крутой подъем, что на этой жаре — настоящая пытка, но выбора у нее не было. Если добираться до «Приюта на утесе» по Черч-роуд, все равно не миновать Хай-стрит. А стоит Конни заметить проезжающую мимо Рейчел, она, пылая злобой, вылетит из магазина с такими криками, будто вооруженные грабители наставили на нее пистолет.
Рейчел доехала до «Приюта на утесе» в полном изнеможении. Бросив велосипед рядом с клумбой пыльных бегоний, она, с трудом переставляя ноги, побрела вокруг дома на задний двор. Там было что-то вроде сада: узкая полоска высушенного солнцем газона, три узкие клумбы с поникшими васильками, верблюдкой и маргаритками; две каменные купальни для птиц и деревянная скамья. Рейчел с размаху плюхнулась на нее. Перед ее глазами были окна квартир, и они смотрели на нее с молчаливым упреком. Они будто выставляли напоказ то, что ей особенно нравилось: балконы наверху и веранды внизу, которые выходили в сад, с них был виден Южный променад, изгибающийся дугой над морем.
Ты потеряла нас, ты потеряла нас, казалось, говорили ей окна квартир «Приюта на утесе». Твои планы рухнули, Рейчел, и что с тобой теперь будет?
