В последний раз в лесу впереди показалось, что кто-то есть. Пошел вглубь, но никого не увидел. Но краем глаза заметил что-то красное. А если красное, то прямая ассоциация с кровью. Думаю, так бы любому показалось на моем месте. А лес – он ведь какой? Кажется, что ты ушел недалеко, а на самом деле уже стоишь там, откуда берегов не видно. В общем, пошел я искать этот красный цвет и вышел на небольшую полянку. А рядом увидел то самое место, где мы с Татьяной Дениса нашли.
– Где бревна, – поняла я.
– Но людей в тот раз там не было. Видно, все убежали смотреть на то, что случилось.
Юсова я сразу не узнал – стоял ко мне спиной и на коленях. И так что-то делал рукой… я не понял сначала. Думал, показалось. А после заметил, что перед ним в траве девчонка лежит. И кроссовки ее красные.
Когда я понял, что он делает, то решил уйти. Он все-таки полицейский, и я подумал, что он не может вот так себя…
Федор запнулся и перевел дух.
– Он себя удовлетворял над телом девушки? – напрямую спросила я.
– Думаю, да. А потом поднял камень и опустил ей на голову.
– Твою мать, – едва слышно выругался Вадим.
– Во-от, – с каким-то тихим торжеством протянул Федор. – Тебе это слышать страшно, а я там был.
– Зачем он это сделал?
– Было у меня сначала одно предположение. Не смог он себя контролировать. Есть такие люди. Уж не знаю, что там его возбудило: вид крови или беспомощность человека, но справиться с собой он не смог.
– Господи, – закрыла рот рукой Наталья.
Федор стрельнул взглядом в жену.
– Он меня заметил. Посмотрел как на призрака, а потом сразу жестким стал. Приказал молчать. Сразу сказал, что если кому-то вякну, то позабуду мать родную. Можно подумать, что я бы сразу побежал всем говорить о том, что увидел. Но он, наверное, не меньше меня испугался, а потом вспомнил, что он и кто он. Тут же выдумал легенду. Мол, я своими глазами видел, как он нашел раненую девушку. Когда нашел, то она еще была жива. Голову повредила во время крушения поезда. «Не поверят, – говорю, – что она с такой раной могла своими ногами в лес уйти». Но он сказал, чтобы я его слушался. Пусть прозвучит громко, но ничего человеческого в нем тогда уже не осталось. И я знал, что у него с собой табельное оружие – прям глаз не мог отвести от кобуры. Фу, блять, до сих пор как вспомню, так к горлу подступает.
Федор прижал кулак ко рту.
– Можно ему воды? – взмолилась Наталья.
– Можно, – разрешила я. – Но не делайте ничего такого, о чем потом пожалеете.
Наталья бросилась вон из комнаты, оставив дверь открытой. За стенкой тут же послышался звон посуды. Не прошло и минуты, как она быстрым шагом вернулась обратно со стаканом воды в руке. Федор сделал несколько глотков и полез в карман.
– Курить хочу, – бросил он Вадиму. – Не собираюсь я никуда убегать. Хватит, набегался.
Я бы тоже не отказалась от сигареты, но в данной ситуации можно было потерпеть. Слушая рассказ Буслаева, я понимала, что если бы он не заговорил, то никто бы так и не узнал, что на самом деле за несчастным случаем пряталось самое настоящее убийство.
– Да вы присядьте, – указал Федор на кровать. – Наташ, приберись там.
Наталья сгребла с кровати одежду, скрутила ее в узел и запихала в шкаф.
– Телефон нашелся, – растерянно пробормотала она, обнаружив под одеялом мобильный. – И как я его тут забыла? Федь, – обернулась она к мужу, – надо бы сестре позвонить.
– Звони, – равнодушно обронил Федор.
– Ничего, – подумав, решила Наталья. – Потом наберу.
Вадим снял со стола сумку, заглянул внутрь.
– Куда-то собирались?
– Туда, куда глаза глядят, – прозвучал усталый голос Федора. – Туда, где меня бы никто не нашел.
– Собирались в областной центр, – добавила Наталья. – Там можно снять квартиру, а работа подошла бы любая.
– Из-за Юсова? – поняла я.
– Он с того дня меня и оседлал. Сказал, что вынесет тело из леса к спасателям, а мне приказал возвращаться другой дорогой. Так я и вернулся к фургону.
Эта мразь от меня далеко уже не отходила. Звонил он мне постоянно. Словно его накрыло, что я вот-вот сдам его кому-то. А потом девчонку похоронили и Юсов сменил тактику. «Ты знаешь, если кто-то хватится, то я ведь могу сказать, что это ты ее убил». Я ничего уже не понимал: где правда, где ложь… Устал. Главное, что я вообще ни в чем не виноват, но боюсь. До смерти боюсь эту гниду.
– Ваша вина заключается в том, что вы не сообщили о поступке Юсова сразу, – жестко заметила я. – Но можете спать спокойно, так как делали это по принуждению. Все останется на вашей совести.
Наталья, до того стоявшая возле шкафа и сжимавшая в руках детскую футболку, присела на краешек кровати.
– А я ведь ему говорила, – прошептала она.
– Не начинай, – сморщился Федор.
– И что, даже мысли не было хотя бы со мной поговорить? – спросил Вадим. – Все же не последний я человек в городе, а еще твой друг. Или ты так не считаешь? Думаешь, ментам лишь бы дубинками охаживать?
– А ты бы прям обрадовался, если бы услышал от меня правду, да? – вызверился Федор и в сердцах ткнул недокуренной сигаретой в пепельницу. – Не гони, Вадик. Ты бы меня сразу закрыл. Все вы там друг за друга.
