Мне снова говорили прочувствованные слова, хлопали по плечу, обнимали. «Моей заслуги тут нет, – повторял я. – Это все Хелен…» Но никто не верил. Во мне видели храбреца былых времен, простого и скромного, каких больше не делают. Каждый хотел со мной выпить, спрашивал, в чем мой секрет, и отказывался верить, что никакой тайны нет. Хелен подняла руку, прося тишины – она держала телефон возле уха, – и вдруг издала пронзительный вопль, как будто ей отдавили ногу.
– Ребята, у нас рейтинг двенадцать и семь десятых процента, мы обошли второй эпизод сериала «ФБР»! Самый большой успех канала в этом временно́м промежутке.
Сообщение произвело разрушительный эффект. Окружающие вошли в транс, началась коллективная истерика, какая бывает у футбольных фанатов после победы сборной на Чемпионате мира по футболу. Люди целовались, поздравляли друг друга, патрон выставил три двухлитровые бутылки шампанского, и пробки выстрелили в потолок… Сьюзан и Хелен по очереди сказали речь, поблагодарили меня и друг друга.
Когда Хелен протянула мне микрофон, я не понял, кому нужно его передать, и тогда люди вокруг начали скандировать: «Томас, речь!» Я открыл рот, все затихли, но слова не шли на ум. Хелен ободряюще кивнула, улыбнулась, и я пролепетал:
– Мне очень понравилось, это настоящее кино! Судя по разразившейся овации, мои слова были восприняты как новое откровение.
В палату заглянул санитар и позвал меня к телефону. Я ринулся в холл, но спуск по многочисленным лестницам занял пять минут – нога все еще плохо гнулась. Хелен не стала ждать и оставила сообщение.
За ужином мы встретились в ее любимом пабе «Принц Альберт». Бутылка сансерского была ополовинена, а на моей тарелке лежала завернутая в красную глазированную бумагу коробка. Хелен протянула мне ее со словами:
– Это тебе. Подарок.
Так я стал обладателем первого в моей жизни мобильного телефона, великолепной игрушки с массой функций. Хелен пообещала, что очень скоро я не смогу без него обходиться – после того как выучу подробную неудобоваримую инструкцию. Она решила немедленно преподать мне первый урок:
– Когда телефон начинает вибрировать, а потом звонить, нажимаешь на зеленую кнопку, отключаешься красной. Чтобы позвонить мне, нажимаешь 2 – это мобильный, 3 – домашний, 4 – продюсерская служба, 5 – сотовый Сьюзан, она всегда знает, где меня найти.
– Я смогу позвонить кому захочу?
– Достаточно набрать номер и нажать на зеленую кнопку.
– Потрясающе!
Хелен заметила, что инструкцию лучше читать на свежую голову, заказала еще вина, налила себе бокал и заявила с невероятной серьезностью:
– Том, так не может продолжаться!
Хелен не случайно добилась успеха в профессии. В умении убеждать она не знала равных, логические построения всегда были безупречны. Она формулировала проблему и так точно указывала собеседнику единственно возможный путь решения, что оставалось только согласиться.
– Разве это не лучший вариант? – спросила она, как если бы речь шла о математической теореме.
– Ну… да.
И я поселился у Хелен. Опыт ее семейной жизни оказался печальным, после развода она ни с кем вместе не жила, но теперь решила рискнуть. Мне очень повезло.
Хелен сказала, что гостиница – дурацкая идея, что нечего бросать деньги на ветер, и я поехал в Бирмингем за вещами. Все мое имущество уместилось в двух чемоданах и большом вещмешке.
Хелен приняла меня в свое сердце, а вот место в шкафах для моих вещей нашла с трудом. По наследству ей достался белый трехэтажный домик в Белсайз-Парке[54]. С зеленой лужайки на задах открывался вид на окрестные сады, деревья заглушали уличный шум. Хелен очень гордилась этим уголком природы в сердце Лондона. Узкий, как пенал, дом состоял всего из трех комнат и был очень уютным и удобным – для холостячки, которая ничего, кроме завтрака, не готовит. Я в изначальный план не входил, все полки были заняты, и я расчистил место на антресолях, чтобы пристроить свое имущество. Больше всего меня удивил беспорядок в жилище Хелен – создавалось впечатление, что она готовится к переезду.
– Бедлам – мой образ жизни, – пояснила она, нимало не смущаясь.
В конце концов все наладилось. Хелен приложила героические усилия к обувному шкафу, стоявшему на третьем этаже (она держала там «впавшие в немилость» туфли и сапоги), и чулану под лестницей, где я и развесил одежду, обретя законное место в родовом гнезде Хелен.
