Один из продавцов предложил мне разноцветный ромб, я знаком отказался, мгновенно забыл о своих планах и влился в толпу. Она понесла меня по улицам, и я очутился в толчее Чаври-Базара[95], старейшего в Дели рынка. На открытом воздухе в больших котлах варили рис с чечевицей, трехполосный проспект Чандни-Чоук – знаменитая улица-базар – был забит машинами и скутерами, истерическое гудение и кряканье клаксонов сливалось с музыкой. Толпа, собравшаяся на тротуаре, смотрела на зеленое здание, над которым разыгрывались битвы воздушных змеев. Запущенный с крыши синий красавец с тряпичными лентами храбро сражался с соперниками, они кружились вокруг него, сталкивались, терлись друг о друга. Синий побеждал – он перерезал нить противника, тот медленно улетал вверх, и облака поглощали его. Зрители бурно аплодировали. На меня накатила волна давно забытых эмоций.
– Потрясающе! – сказал я знатоку, комментировавшему битву. – У меня была кормилица… она…
– Синего змея построила женщина, – ответил он. – Она знает секрет, как сделать веревку острее ножа. Так говорят, сам я никогда ее не видел.
Из глубин памяти всплыло имя, забытое десятки лет назад.
– Дханья!
Синий змей одержал очередную победу, какой-то здоровяк запустил красивейшего зелено-желтого змея, привязанного к катушке.
– Как подняться на эту крышу? – спросил я у торговца.
Он кивнул на здание напротив:
– Оттуда…
Я с трудом пробрался через толпу, вошел в дом с облупившимся фасадом и начал взбираться по лестнице, перешагивая через несколько ступенек сразу. На площадке оказалось две двери. Я постучал в одну из них, мне открыл мужчина и объяснил, что попасть на террасу можно только через дом по соседству. Я кинулся вниз и рванул к подъезду, расталкивая зевак. На четвертом этаже снова две закрытые двери, я опять стучу и кричу, но никто не открывает… На террасу я вышел только с пятой попытки, совершенно без сил, и увидел человек двадцать индийцев, игравших со змеями, но женщины среди них не оказалось, а синий змей исчез. Никто не знал и не видел Дханью. Я настаивал, но мне не хватало слов, мы не понимали друг друга, и какой-то мужчина, решив, что я хочу сразиться, протянул мне веревку своего змея.
Я медленно спустился и снова окунулся в радостную атмосферу праздника. Люди перекликались, возбужденно хохотали. Я не нашел Дханью и чувствовал горечь и обиду, словно кто-то украл ее у меня. Я знал, что не ошибся: на крыше была
Виджей Банерджи не донес до рта вилку с куском баклажанной оладьи. Он явно принимал меня за сумасшедшего. Я понял это по его кривоватой участливой улыбке, с какой обычно смотрят на душевнобольных. «Главное – не противоречить ему! И зачем только Ричардсон нанял этого клоуна? Не уверен, что мне продолжат платить, если мы схлестнемся…»
– Это неудачная мысль! – воскликнул он, отбросив вилку.
Часом раньше я явился к нему в офис, находившийся в одном из старых домов на Коннот-Плейс. Это воплощение циркулярного градостроительства создал жалкий последователь Ле Корбюзье, сегодня дом больше всего напоминал архитектурный нарост, но Виджей Банерджи очень гордился тем, что владеет тремя этажами в одном из самых высоких зданий столицы. Он был богат и жаждал это продемонстрировать, утверждал, что его агентство – крупнейшее в стране, имеет филиалы в десяти главных городах и представителей по всему миру, а штат составляет восемьсот человек. (Эта цифра варьировалась.)
Виджей весьма оригинально рекламировал себя: «Я – лучший!» Кто бы мог в этом усомниться? Конкуренты наступали ему на пятки, но Банерджи оставался самым известным и талантливым. Богатейшие семьи прибегали к услугам Виджея, самые крупные предприятия доверяли ему проверку анкет сотрудников, которых собирались нанять. Слава Банерджи бежала впереди него и давно вышла за границы Индии. Доказательство? Когда мистеру Ричардсону понадобился лучший индийский детектив, к кому его направили? А ведь начинал Виджей в весьма скромной конторе и даже секретаршу не мог себе позволить!
– Знаете, как я добился столь завидного положения?
