Она следила за действиями аптекаря и страдала вместе со мной. Он хотел немедленно везти меня в больницу, чтобы сделать рентген и ввести противостолбнячную сыворотку, сказал, что не сумеет зашить резаную рану на голове, но я по опыту знал, что это бесполезно. Первый удар дубинки скользнул по уху и попал по плечу, ключица болела, но перелома не было. Я так часто попадал в переделки, что, если бы меня каждый раз кололи и «фотографировали», пришлось бы поселиться в больнице. В зеркале отражалось мое серо-зеленое лицо и забинтованная голова. Аптекарь принес грелку со льдом, я приложил ее к носу, поблагодарил и полез за бумажником, чтобы заплатить моему благодетелю, и тут выяснилось, что меня обокрали. Индиец предложил заявить в полицию, но я воспротивился, сказал, что деньги занесу завтра, а вор давно смылся. Дина высказала надежду, что кто-нибудь мог видеть напавшего на меня мерзавца, но, когда мы вышли из аптеки, на улице уже никого не было. Только один человек продолжал копаться в отбросах в поисках моего левого протеза. Я выгреб из кармана всю мелочь, сказал ему спасибо, и он удалился, очень довольный моей щедростью. Мы с Диной остались одни.
– Хотите вернуться к себе? – спросила она.
– Худшее позади, так что пригласите меня перекусить.
Мы медленно пошли к Чарай-Базар-роуд. Судя по брезгливым взглядам прохожих, я производил на людей впечатление преступника, а не жертвы, видимо из-за рубашки, закапанной кровью.
Пришлось попросить у Дины немного денег и купить хлопковую тунику без воротника. Выглядел я ужасно, впрочем, бывало и хуже. Да, левое ухо перестало слышать, нос напоминал спелый помидор, но жизни я не лишился.
Мы свернули на боковую улочку и зашли в дешевую забегаловку с синими стенами, шестью деревянными столами и неоновыми лампами на потолке. Не было ни винной карты, ни меню, пришлось взять коричневое рагу с шафрановым рисом, булькавшее в одном из трех котелков на открытом огне.
Официант протирал наш стол и то и дело бросал на меня опасливые взгляды – возможно, потому, что я обратился к нему на хинди. Не исключено, что дело было в Дине, единственной женщине в зале. Официант о чем-то поговорил с поваром, тот задумался, но обслужил нас быстро.
Мне было трудно есть рукой, и хозяин принес ложку. Мясо оказалось страшно наперченным и очень горячим, Дина заказала два пива, и мы принялись за еду. Дина, так и не снявшая шляпу, молча жевала и старалась не встречаться со мной взглядом. У нее были тонкие руки с разноцветными браслетами на запястьях. Я не мог поверить, что эта девушка виновата в исчезновении Алекса. А в нападении на меня? Только она знала, где я находился, но, если спросить в лоб, можно ее отпугнуть. Вспылит и исчезнет.
– Болит?
– Плечо… Удар пришелся по ключице.
– Я не имею никакого отношения к этому нападению.
– Я так и не думал.
– Еще как думали! И наверняка вините меня в том, что случилось с Алексом. Не хочу, чтобы вы меня подозревали. Только не вы. Я люблю Алекса и очень за него тревожусь, он ведь совсем не знает страну!
– Я вас ни в чем не обвиняю, но вопросов у меня много, а ответов – ноль. Почему вы пользуетесь его кредиткой? Я не полицейский, ничем вам не угрожаю, так, может, объясните кое-что?
– Что именно?
Я коротко изложил содержание трех бесед, состоявшихся после выхода объявления. Дина слушала не перебивая, потом как-то искусственно рассмеялась и пустилась в объяснения:
– Сендай – большой хитрец. Никто не врет так натурально. Он мечтает заработать много денег прибыльной торговлей, но обречен жить на доходы от своего жалкого ресторана. Кто захочет иметь дело с подобным гнилым подонком? Всем известно, что он стукач, полиция держит Сендая на крючке, у него документы не в порядке.
– Зачем он рассказал нам эту историю?
– Чтобы получить тысячу долларов! Очень давно, до встречи с Алексом, я общалась с… недостойными людьми. Бирманские наркодилеры шутить не любят. Это их квартал. Они ходят ужинать в ресторан Сендая, но в свои дела его не посвящают. Одно время я была их мулом. Меня поймали и посадили в тюрьму – за то, что не захотела выдать своих работодателей. Я привела Алекса в этот ресторан, но он никогда – слышите, никогда! – не полез бы в криминальный бизнес. Вас обдурили.
– А Сана Могол? У них с Алексом действительно был роман? Они собирались пожениться?
– Сана! Не знаю, зачем она наплела столько небылиц. Отец Алекса богач, наверное, решила, что сумеет срубить деньжонок. Не было никакого романа! Сана – моя бывшая подруга. Два года мы вместе снимали квартиру в Бомбее, когда надеялись пробиться в кино. Ролей нам не дали, даже самых маленьких: она – коротышка, у меня слишком темная кожа. Не представляете, каких обид мы натерпелись от режиссеров и ассистентов, под скольких продюсеров приходилось ложиться! К девушкам в Болливуде относятся хуже, чем к скотине, тысячи готовы на все, лишь бы попасть в статистки. В Индии обезьян и собак ценят больше женщин.
– Сана показала нам эсэмэски и более чем убедительные снимки.
