Я никого не слушал. Старик с пергаментным лицом и белой бородой присел на краешек моей циновки, зажег свечу и полдня бормотал молитвы. К нему присоединились постояльцы соседних камер, люди сменяли друг друга, то и дело возникал затор. Меня обрызгивали кокосовым молоком, посыпали каким-то порошком желтого и красного цвета, цветочными лепестками. Одновременно горели двенадцать масляных светильников, но гул голосов «паломников» не мог пробиться сквозь пелену тупого безразличия, отравившего мое сознание. Я ни о чем не думал. Не ел. Не пил. Не спал. Я отупел, голова превратилась в пустой чердак, продуваемый всеми сквозняками. Ллойд талдычил: «Ешь, а то помрешь! Ешь, дурак, ешь!» В это время года камера не отапливалась, было жутко холодно, а я задыхался и обливался потом, удивляя товарищей по несчастью. Я молча указывал пальцем на окно, прося не закрывать его, нашлись недовольные, но их усмирил Парам. Так прошло две недели. Однажды вечером Парам привычным жестом вытер мне пот с лица и задел нос, но я, к превеликому удивлению, не почувствовал боли. Все зажило, пусть и не слишком красиво. Я поел, стал набираться сил, и узники пришли к выводу, что молитвы действуют! Значит, там, наверху, есть Некто, получающий сообщения и время от времени выполняющий просьбу-другую. Парам не сомневался, что Об-мани-Смерть – любимчик богов, а я сидел с открытым ртом, обмякнув, как мешок с сеном, и молчал.
Баладжи, милый, меланхоличный молодой человек, тоже принимал во мне участие. Он был «штатной жертвой насилия», что не слишком его угнетало – привык за двадцать лет. Это стало его ремеслом, не слишком веселым, но ремеслом. Баладжи зарабатывал на жизнь, оплачивал счета и благодаря актерским задаткам завел постоянную клиентуру. Подростком он мечтал выступать на сцене. Не сложилось. Зато его крики и стоны звучали так правдоподобно, что дрожь пробирала. Клиенты возбуждались и даже перевозбуждались, некоторым – в том числе Параму – вопли заменяли «Виагру».
Баладжи обвиняли в соучастии в краже: одного из его постоянных клиентов ограбили прямо у подъезда дома. Бедняга клялся, что ни за что не стал бы так рисковать, но судья ему не поверил.
– Что-то ты плохо выглядишь, Том, – сказал он, присаживаясь рядом. – Снова грустишь?
– Бывали времена и получше, – ответил я.
– Понимаю. Жизнь тут нелегкая.
– Иногда время тянется бесконечно.
– Я твой друг, Том, можешь излить мне душу.
– Не стоит, Баладжи. Хочу быть один.
– Могу «обслужить» тебя. Бесплатно. Сразу настроение поднимется.
– Спасибо, Баладжи, но я люблю одну женщину и все время о ней думаю. Мне ужасно ее не хватает.
– Тогда мне тебя жаль, твои несчастья закончатся не скоро…
В один из вторников, во второй половине дня, явились двое полицейских и предъявили мне постановление Верховного суда Индии, предписывающее немедленно отконвоировать Томаса Ларча в Дели, где ему будет предъявлено обвинение в убийстве Абхинава Сингха. Прощание с друзьями по камере номер шесть вы шло душераздирающим. Парам выглядел потрясенным. Ллойд и Баладжи тоже. Они клялись, что никогда меня не забудут, и я утешил их, напомнив, что скоро вернусь, меня ведь и здесь будут судить. Агенты пре рвали излияния чувств: «Самолет не станут задерживать из-за сентиментальных арестантов!»
Мы вылетели первым утренним рейсом, и меня сразу отвезли в Патьяла-Хаус, один из районных судов столицы Индии.
Извлечение из второго полицейского рапорта, зачитанное на заседании в четверг, 20 марта 2014 года, председателем окружного суда достопочтенным Анилом Радживом Кумаром:
«…На месте преступления, помимо отпечатков пальцев жертвы и обвиняемого, обнаружены отпечатки еще трех лиц, двое из которых уже совершали правонарушения. Вскрытие показало, что Абхинав Сингх скончался от двух ударов молотком по затылку. Отпечаток на рукоятке молотка принадлежит Дарпану Шаху и позволяет сделать вывод, что именно он нанес смертельные удары. Шах был опознан по фотографии Чакором Дургудом, соседом Абхинава Сингха, обнаружившим его тело.
После ареста Нармада Верела, напавшего на японского туриста с целью грабежа, выяснилось, что он является соучастником убийства Абхинава Сингха. Из показаний Нармада Верела следует, что Дарпан Шах рассказал ему следующее: Томас Ларч, англичанин, живущий с ним в одном доме, имеет при себе очень крупную сумму денег. Нармад Верел с сообщником напали на вышеупомянутого Ларча рядом с Чаври-Базаром. Позже они воспользовались отъездом Томаса Ларча в Тривандрам и проникли в его квартиру на третьем этаже.
Абхинав Сингх застал преступников в тот момент, когда они отодвигали шкаф, за которым Ларч прятал деньги. Дарпан Шах нанес Сингху два удара молотком по голове, оказавшиеся смертельными. Когда сосед убитого Чакор Дургуд заметил открытую дверь и вошел, жертва лежала на полу, в луже крови. Абхинав Сингх дважды произнес имя Том, из чего полицейские ошибочно заключили, что это имя убийцы, и объявили в розыск Томаса Ларча, который на следующее утро был задержан в Тривандраме…»
