Обманный бросок полностью

– Я думала о том, что не хочу уезжать, ясно?! Я не сказала тебе, потому что знала: именно так ты и отреагируешь.

– Ты чертовски права: я отреагирую именно так! И не позволю тебе так легко отказаться от всего, ради чего ты трудилась годами. – Подойдя, я беру ее лицо в ладони, не позволяя сомневаться в моих чувствах. – Кенни, с того дня, как я встретил тебя, это единственное, чего ты хотела. Во время нашего первого разговора ты спросила моего совета, стоит ли соглашаться на работу в Чикаго. Что ж, я и сейчас дам тебе тот же совет. Соглашайся на эту чертову работу!

Ее лицо расслабляется, как будто мои слова наконец доходят до нее, напоминая кто она и ради чего старалась.

Я провожу большим пальцем по ее щеке:

– Ты не можешь здесь оставаться, детка.

– Почему нет?

– Потому что ты заслуживаешь бо`льшего, и я люблю тебя достаточно сильно, чтобы напомнить об этом. Я люблю тебя достаточно сильно, и хочу убедиться, что ты реализуешь свой потенциал.

Я наблюдаю за тем, как Кеннеди встречается со мной глазами, вспоминая каждую гадость, которую доктор Фредрик сделал или сказал ей за эти годы. Наблюдаю, как приходит осознание и принятие берет верх. Это одновременно и облегчение, и опустошение.

– Ты должна согласиться на эту работу, Кенни. Я не думаю, что смогу жить в ладу с собой, если ты этого не сделаешь.

Убирая от нее руки, я отступаю на шаг, давая Кеннеди возможность спокойно все обдумать без моего вмешательства.

– Между нами все так быстро изменилось… – Я хочу добавить, что все изменилось для нее. Не для меня. Я всегда знал, что чувствую по отношению к ней. – Ты умеешь планировать, но этого ты не предусмотрела. И мне нужно, чтобы ты немного подумала об этом. Серьезно подумай об этом. Подумай о нас.

У нее на глазах появляются слезы. Моя порой холодная девочка, которой со мной так чертовски тепло…

Но могу гарантировать: то, что я собираюсь сказать, в тысячу раз больнее прозвучит для меня самого, чем для нее. Я никогда не думал, что вообще способен произнести такие слова.

– Начиная эту игру, мы рассчитывали именно на такой финал. И добрались до цели. Игра окончена, но я уже давно не играю. Для меня это реальность. Я тебя люблю. Я хочу быть с тобой до конца своей жизни, но знаю, что в ту ночь в Вегасе ты не хотела выбирать меня. – От этого признания я чувствую спазм в горле. – Затем правила изменились, и ты хотела подготовиться к тому, как будешь жить после. Не я должен был стать твоим спутником. Ты никогда не хотела, чтобы им был я, и это нормально.

– Но теперь все не так.

Слеза катится по ее веснушчатой щеке, и я тоже не в силах сдержаться.

– Я не хочу заманивать тебя в ловушку, – продолжаю я.

– Это не так!

– Кеннеди, – спокойно выдыхаю я, – у тебя никогда не было возможности выбрать мужчину. Ни с ним, ни со мной. Мне нужно, чтобы у тебя был выбор.

Я беру со стола конверт.

Она пробегает по нему взглядом, прежде чем наконец спросить:

– Что это?

– Ты знаешь.

– Исайя…

Я протягиваю ей конверт из плотной бумаги, но она отказывается его брать.

– Мне нужно, чтобы у тебя был выход. Таков был план, и я не стану сердиться, если ты подпишешь документы. Ты с самого начала не хотела выходить за меня замуж. Мне нужно, чтобы ты поняла: что бы ты ни захотела сделать дальше, у тебя есть такая возможность. Если хочешь поехать в Сан-Франциско одна и начать ту жизнь, о которой мечтала, подпиши это. Если поедешь и захочешь, чтобы мы остались вместе, отлично: я с радостью переживу это расстояние. И если ты поедешь и захочешь, чтобы я отправился с тобой, я сделаю все, что в моих силах, чтобы это произошло. Вот почему ходят слухи насчет трейда. Я позвонил своему агенту, чтобы сказать, что готов принять предложение от Сан-Франциско на следующий сезон. Но я поеду туда, только если ты этого захочешь.

По лицу Кеннеди текут слезы.

– У тебя никогда не было права голоса, и последнее, что я собираюсь сделать, – снова лишить тебя этого. У тебя есть все возможности, Кенни. Что бы ты ни решила сделать, я тебя поддержу. Но не смогу жить в согласии с собой, если не дам тебе возможности достичь своих целей, воплотить в жизнь все то, ради чего ты так упорно трудилась.

Ее нижняя губа дрожит, и когда я снова вторгаюсь в ее пространство, она встречает меня на полпути и тянет к себе за ворот рубашки.

Кеннеди целует меня. И я имею в виду, она целует меня. Глубоко и самозабвенно. То ли в знак благодарности, то ли на прощание – я не знаю. Но мысль о том, что этот поцелуй может быть последним, заставляет мой страх говорить за меня, потому что в этот момент я не могу услышать ее решение.

– Возьми выходной, – шепчу я.

Она отрицательно качает головой.

– Пожалуйста, Кен! – умоляю я. – Подыграй мне еще раз. Возьми выходной.

– Я не хочу.

– Знаю, но ты должна.

Она колеблется, вытирая лицо тыльной стороной ладони, а потом легонько кивает.

Каждая моя клеточка кричит, чтобы я еще раз напомнил Кеннеди, что люблю ее. Но в прошлый раз, когда я сказал ей об этом перед принятием важного решения, она доверила это решение мне.

На этот раз я хочу, чтобы она сделала выбор сама.