– Эй, Букашечка, – говорит Миллер, направляясь к нам, – как насчет того, чтобы потанцевать на своем дне рождения со мной?
Макс быстро окидывает взглядом свою маму и соглашается поменять Кеннеди на Миллер.
Я чувствую облегчение, проводя рукой по пояснице Кенни и притягивая ее к себе. Она тает от моих прикосновений. Ее голова покоится на моей груди, одна рука обнимает меня за пояс, другая отведена в сторону.
– Я соскучилась по тебе, – смеется она.
– Прошло всего две песни!
– Думаешь, это имеет значение?
Однажды Кеннеди задалась вопросом, каково это, когда по тебе скучают, но теперь ей больше не придется об этом задумываться. Не проходит и дня, чтобы я по ней не скучал. Если она уходит в другую комнату, я уже скучаю. Если она уходит на работу раньше меня, я скучаю по ней. И я обязательно буду сообщать ей об этом каждый раз.
Я ловлю взгляд диджея и киваю ему как раз перед тем, как зазвучит песня, под которую Кеннеди шла к алтарю в первый раз.
Из динамиков доносится «Одержимая» Мэрайи Кэри, и Кеннеди запрокидывает голову, смеясь.
– Это сделал ты?
– Конечно. До сих пор считаю эту песню нашей свадебной.
Гости бурно реагируют на музыку, ведь она уже стала моей фирменной. Я не менял ее два сезона и не планирую этого в будущем.
– Я до сих пор не могу поверить, что ты выбрал ее в тот вечер.
Кеннеди пожимает плечами с милой понимающей улыбкой.
– Я ошибся?
– Ни капельки! Ни тогда, ни сейчас.
Моя рука скользит вниз по ее ягодицам, и странно думать, что когда-то Кенни вздрагивала от моего прикосновения. Или не обнимала своих друзей. Или чувствовала себя неловко, собираясь взять меня за руку.
Кеннеди так же, как и я, инициирует физический контакт, будь то быстрый поцелуй на работе или возможность взять меня за руку, когда мы идем рядом. Не проходит и дня, чтобы она не обняла Миллер, Инди или Стиви, когда видит их.
– Ты счастлив? – спрашивает Кенни, глядя на меня снизу вверх.
– Тебе обязательно спрашивать?
– Нет. – Ее улыбка нежна. – По тебе видно. Как и всегда.
– По тебе тоже, Кен. Я никогда не видел, чтобы ты так сияла от счастья.
– Я думаю, все потому, что я слишком долго жила совсем другой жизнью, понимаешь? До нас.
Наклонившись, я целую ее. Это наша свадьба. Кеннеди – моя жена, и мы танцуем под песню, под которую она когда-то шла к алтарю. Она одета так же, как в тот день, когда впервые сказала мне «согласна».
– Я же тебе говорил.
– Заткнись, – смеется она.
– И все же я это сделал! Я знал, что в конце концов ты влюбишься в меня.
– Ты меня раздражаешь! – Кеннеди снова целует меня. – Но я рада, что ты был достаточно настойчив ради нас обоих.
За два года, прошедших с тех пор, как мы впервые сказали «да», в наших отношениях мало что изменилось. Мы полюбили друг друга еще сильнее. Стали жить вместе и недавно купили дом недалеко от моего брата и Миллер. Мы встречались, продолжая делать все, чего Кеннеди не доводилось испытать раньше.
Я стал ходить к психологу, чтобы справиться с паническими атаками из-за произошедшего с моей мамой, научился контролировать свои мысли и не полагаться на Кеннеди в том, что касается моего успокоения. Теперь, когда начинается гроза, я обращаюсь к рациональной части своего разума, которая подсказывает мне, как действовать, вместо того чтобы сразу хвататься за телефон и звонить близким людям.
Мы танцуем, медленно двигаясь под мелодию, которая не вполне для этого подходит. Но нам нет до этого дела.
– Я люблю тебя, – шепчет мне Кеннеди, когда музыка затихает.
Я никогда не забуду, как она произнесла эти слова.
– И я люблю тебя, детка. – Я киваю в сторону бара. – Хочешь выпить в честь праздника?
Она смеется, и в уголках ее глаз появляются морщинки от улыбки.
– Текилы?
– Ясное дело!
Кеннеди берет меня за руку, и мы подходим к импровизированному бару в углу гостиной.
– Поздравляю вас! Чего желаете? – спрашивает бармен.
– Два шота текилы, пожалуйста.
Он наливает прозрачный напиток в стопки и украшает каждую долькой лайма.
Кеннеди поднимает свою и произносит тост:
– За то, чтобы все получалось с первого раза, даже если это вышло случайно.
Я чокаюсь с ней.
– За то, чтобы это было навсегда.
– Навсегда.
Я наклоняюсь и целую ее, прежде чем мы выпиваем.
– Пойдем со мной, – говорит Кеннеди, переплетая наши пальцы.
Она тянет меня за собой, и я следую за ней в дом.
– Быстрый секс в самый разгар вечеринки? – спрашиваю я. – Пожалуй, мне нравится вся эта затея со свадьбой.
Она издает смешок, приближаясь к нашей комнате. Оказавшись внутри, Кеннеди запирает дверь и включает свет, увеличивая яркость до предела.
– И при свете? – Я начинаю расстегивать рубашку. – Поехали!
– У меня есть для тебя свадебный подарок.
– Да, черт возьми, он у тебя есть.
Протянув руку, Кеннеди не дает мне расстегнуть последнюю пуговицу.
– Свадебный подарок другого рода. Не волнуйся: позже у тебя будет много интересного в первую брачную ночь.
Она роется в своем чемодане, достает маленькую коробочку и, прикусив губу, протягивает ее мне.
– Они подходят не всем, так что, возможно, это была неудачная идея, но я подумала, что стоит попробовать.
– Что это?
