Кай несет Эмми в автокресле, а Макс берет меня за руку, и мы заходим внутрь.
Дверные ручки представляют собой две половинки сердца, которые соединяются, когда дверь заперта. Над входом красуется частично перегоревшая неоновая вывеска с названием часовни, а на стойке регистрации нас приветствует двойник Элвиса. Это прекрасно!
Монти уже ждет нас внутри, записывая на бумажке речь, которую собирается произнести во время церемонии, а мои товарищи по команде и друзья занимают места на узеньких деревянных скамьях по обе стороны от прохода.
Я не могу удержаться от смеха, ведь мы решили пожениться здесь не один раз, а дважды. Но мне кажется, что это правильно. Я уверен, что в детстве Кеннеди предполагала, что устроит грандиозную свадебную церемонию в месте вроде «Плазы» в Нью-Йорке, а о ее помолвке будет публично объявлено в «Таймс».
Вместо этого мы женимся здесь: в этой крошечной обветшалой часовне с искусственными цветами, приклеенными к кафедре в качестве украшения. Освещение просто ужасное, а красная ковровая дорожка, протянувшаяся через проход, чертовски безвкусная. Но я ничего не хочу менять, особенно сейчас, когда самые близкие родственники и друзья собрались здесь, чтобы стать свидетелями этого события.
К слову о родственниках: Дин прибывает последним, входя в парадные двери за несколько минут до того, как должна появиться Кеннеди. Все мои товарищи по команде оборачиваются, чтобы посмотреть на него.
– Виноват. Рейс задержали. – Он кивает в мою сторону: – Привет, чувак!
Я беру его за руку, обнимаю и пару раз хлопаю по спине.
– Рад, что ты пришел, придурок.
– Спасибо за приглашение, придурок. Прости, что опоздал.
– Ты как раз вовремя. Кенни уже едет. Есть новости от твоей семьи?
Он качает головой, на его лице появляется беззаботное выражение.
– Нет. Они слишком заняты поисками мужа для Мэллори, чтобы праздновать счастье Кеннеди. Ты же знаешь, какие они.
Я знаю, какие они, хотя ни мне, ни моей жене не приходилось сталкиваться с их закидонами в течение почти двух лет. Ее мать почти не пытается с ней общаться, а Кеннеди ни разу не вышла на связь с той ночи, когда я с ними познакомился.
Что, похоже, к лучшему. Единственное, что когда-либо делали эти люди, – заставляли Кеннеди сомневаться в своей состоятельности. В последние два года я сделал все возможное, чтобы убедиться: она больше никогда не усомнится в себе.
Ирония заключается в том, что мы с Кеннеди поженились лишь потому, что она почувствовала себя жалкой и обиженной, ведь что ее бывший решил жениться на ее сводной сестре. Но время всегда расставляет все по местам. Коннор и Мэллори так и не дошли до алтаря, потому что, по словам Дина, постоянно ссорились из-за недостатка доверия друг к другу.
Я думаю, так и происходит, если строить отношения на лжи. Такие люди всегда подозревают своих партнеров в обмане.
– Увидимся позже, – говорит Дин и занимает место в первом ряду с той стороны, где будет стоять Кеннеди.
– Они здесь, – сообщает мне Кай, прижимая к груди свою все еще спящую дочь.
Монти встает в центре, лицом к толпе, я занимаю место слева от него, а мой брат стоит позади меня.
Монти кладет руку мне на плечо:
– Готов?
– Да.
Я подпрыгиваю на цыпочках от волнения.
– Макс, – спрашивает Монти у моего племянника, стоящего рядом и держащего меня за руку, – ты готов? Помнишь, что нужно делать, когда войдет твоя мама?
Голубые глазенки сверкают, Макс с энтузиазмом кивает деду.
Элвис из глубины зала показывает Монти поднятый вверх большой палец, и двери открываются.
Миллер с букетом в руках входит первой. Она встает в очередь в конце прохода, улыбается своему отцу, сыну, мужу и, наконец, мне.
Макс подбегает к ней, по пути давая пять моим товарищам по команде. Миллер вручает ему наши кольца и направляет обратно. Парни поддерживают его и я, черт возьми, умиляюсь тому, как горят его щеки и как широко он улыбается. Эти ребята прекрасны во всех отношениях, но больше всего – в том, чтобы показать Максу, как он важен.
Вернувшись, он передает кольца своему отцу, и Миллер отправляется в путь.
Не так давно мы поменялись ролями: я был шафером Кая, а Кеннеди – подружкой невесты Миллер. Монти тоже вел церемонию, и Макс все время был рядом с нами, как и сегодня.
Миллер смотрит на моего брата и подмигивает ему.
– Я ею просто одержим, – шепчет Кай так, чтобы слышали только мы с Монти.
– Мы знаем, – говорим мы одновременно.
Кстати, об одержимости…
Дверь открывается вновь, и первое, что я вижу, – это тот цвет, который привлек мое внимание при нашей первой встрече: входит Кеннеди Родез Оберн.
Ее волосы трепещут на ветру, обрамляя лицо, и, клянусь богом, она выглядит как настоящий ангел.
В руках Кеннеди – букет цветов. Кажется, желтых. В конце концов, это мой любимый цвет. Кремово-белое платье сшито специально для нее. В отличие от предыдущего, оно ниспадает до пола, подчеркивая каждый изгиб. Простое и сдержанное. Такое же классическое и элегантное, как она сама.
