– Прежде чем мы начнем пытаться, Миллер хочет стать его мамой. Я имею в виду юридически. Эшли отказалась от родительских прав, и мы оформляем документы, чтобы она усыновила Макса.
Слезы наворачиваются на глаза. Черт, я люблю этого ребенка! У него лучшие родители в мире, и они хотят убедиться в том, что он знает, насколько любим.
– Знаешь, Максу повезло, что у него есть вы, но ты прав. – Мой голос звучит так же сдавленно, как и у брата. – Мы не можем дальше обсуждать это здесь.
Кай делает большой глоток пива, а я пытаюсь поправить рубашку, которая в этом не нуждается.
К счастью, Трэвис прерывает неловкую тишину:
– Один парень только что попытался потанцевать с Миллер, и она сказала, что, если он еще раз к ней прикоснется, она врежет ему коленом по яйцам.
На лице Кая появляется улыбка:
– Моя девочка!
Встав с дивана, мой брат направляется к темному танцполу, и благодаря его росту я могу проследить за ним взглядом. Я наблюдаю, как Кай находит Миллер и собственнически ее обнимает. Я также вижу, как Коди протягивает Кеннеди шот, предлагая с ним выпить. На ободке лайм, и я предполагаю, что это текила – тот самый напиток, который убедил ее выйти за меня замуж.
Кеннеди пробует и морщится, и я понимаю: она пока не дошла до той стадии, чтобы воспринимать текилу как воду.
Певица чувственно поет медленную песню. Музыка плавная и романтичная. Я мог бы просидеть здесь всю ночь, наблюдая, как Кеннеди, одетая в облегающие кожаные брюки, сапоги на каблуках и укороченный свитер, покачивается в такт. Ее руки и ноги полностью закрыты, но полоска кожи над пупком, которая обнажается при каждом ее движении, соблазняет меня весь чертов вечер.
Она двигается в такт музыке, и я смотрю на ее талию, как вдруг чья-то рука, скользит по ее бледному животу, широко растопырив пальцы.
Мир расплывается у меня перед глазами. Я допиваю пиво, вскакиваю с дивана, перемахиваю через ограждение и лавирую в толпе, прокладывая к ней путь.
Когда я наконец добираюсь до места, где танцуют мои друзья, того парня уже нет. Мой брат тоже пропал, и я предполагаю, что он позаботился обо всем за меня.
Но Кеннеди все еще здесь. Она стоит ко мне спиной, и ее рыжие волосы лежат на плечах свободными волнами. Она больше не танцует, ее взгляд лихорадочно мечется, и я хочу верить, что она ищет меня.
Я обнимаю ее сзади за талию, как раз там, где только что была чья-то рука.
Вздрагивает и пытается вырваться.
– Кенни, это я. – Я снова прижимаю ее к груди, наклоняюсь и тихо шепчу на ухо. Ее тело перестает сопротивляться и расслабляется в моих руках. – Ты в порядке?
Она кивает.
– Хочешь уйти?
Кенни качает головой и протягивает руку к моему предплечью, словно безмолвно приказывая удержать ее.
Пока звучит музыка, я вдыхаю ее запах – запах девушки, от которой мне бо`льшую часть вечера приходилось держаться на расстоянии. Я боюсь действовать слишком быстро, подталкивать ее к тому, чего я так долго этого хотел. Что бы мы ни делали, именно ей придется задавать темп.
Коди появляется перед нами с хитрой улыбкой и еще одним шотом для Кеннеди.
– Ни в коем случае, – говорю я ему. – Прекрати спаивать мою жену. Известно, что, когда пьет текилу, она принимает очень неправильные решения.
– Кто-то должен сегодня повеселиться, а нам всем завтра играть.
– Она тоже завтра работает. А что случилось с той девчонкой, с которой ты танцевал?
– Лейси? Третья порция определенно оказалась лишней. – Коди опрокидывает в себя стакан с прозрачной жидкостью. – Только Монти не говори.
– Лейси, да? – спрашивает Кеннеди, когда мы снова остаемся вдвоем на переполненном танцполе.
– А что с ней?
– Это та брюнетка, которая приставала к тебе, пока ты сидел на диване?
На моих губах появляется понимающая улыбка, но Кеннеди этого не видит: мы оба смотрим на сцену.
– Я не смог определить цвет ее волос, но зато заметил, что ты, женушка, за мной наблюдаешь.
– Я случайно взглянула на вас в тот момент, вот и все. Она милая.
– Но не такая, как ты.
Кеннеди закатывает глаза, но все равно опускает голову мне на грудь.
В клубе темно. Под эту музыку невозможно не двигаться. Я слегка покачиваю бедрами, и Кеннеди – вместе со мной. Ее голова у меня на груди, а рука – на моем предплечье.
Пока звучит музыка, я прижимаюсь губами к ее волосам, и ее тело тает в моих руках.
Когда Кенни готовится и планирует, она не может отключить голову и тщательно обдумывает каждую мелочь. Но сейчас, когда она расслаблена, это получается у нее само собой.
Мы продолжаем раскачиваться, и мои руки скользят по ее талии, мизинец задевает пояс кожаных брюк, а большой палец – кружевную ткань бюстгальтера.
Кеннеди вздрагивает, прижимаясь ко мне.
– Скажи, чтобы я остановился.
Она качает головой, ее тело полностью опускается в колыбель моих рук.
Я провожу рукой по ее животу, обхватываю за талию и прижимаю к себе.
Кеннеди стоит, опустив одну руку, а другой стискивая мое предплечье, как будто понятия не имеет, что делать дальше.
– Делай то, что тебе нравится, – шепчу я.
