Она что-то говорит в ответ, сохраняя полное самообладание, и Монти разочарованно запрокидывает голову. Он громко вдыхает, раздувает ноздри, кивает в знак согласия и заканчивает разговор.
Риз оборачивается ко мне. На ней облегающая юбка-карандаш, которая подчеркивает все изгибы.
– Кеннеди, где вы сегодня работаете?
Я открываю рот, чтобы ответить, но доктор Фредрик вылетает из своего кабинета, прежде чем я успеваю это сделать.
– В клубе, мисс Ремингтон. – Он указывает на меня. – Кеннеди поручено дежурство в клубе. Как вы и просили, я назначил на обеспечение водой стажера.
– Риз, – поправляет она. – Как я уже говорила, вы можете называть меня Риз. И я хочу, чтобы сегодня Кеннеди работала на скамейке запасных.
– Но там сегодня будем дежурить мы с Уиллом.
– Я хочу, чтобы Кеннеди сегодня была на месте. А вы, доктор Фредрик, можете хоть раз присмотреть за раздевалкой.
Он открывает рот, чтобы возразить, но так же быстро закрывает его.
– Конечно, Риз.
Она ловит мой взгляд и подмигивает, прежде чем повернуться к двери, но по пути останавливается перед Монти.
– Эммет, – кивает она, уходя.
Его тон резкий:
– Риз.
– Она мне нравится, – заявляет Исайя.
Я поворачиваю голову в его сторону – слишком быстро и слишком испуганно. Но Риз красивая женщина, которая всего на несколько лет старше нас.
– Полегче, тигрица, – смеется он. – Не ревнуй. Я имел в виду, мне нравится, что она тебя поддерживает.
– Я не ревную.
Он закатывает свои карие глаза.
– Продолжай твердить себе это, женушка.
– Терпеть не могу эту женщину! – тихо говорит Монти, стоя у края массажного стола, чтобы слышали только мы с Исайей. – Кем она себя возомнила?
Исайя колеблется.
– Возможно, новой владелицей команды?
– Вот именно! Она собирается стать владелицей команды в тот же год, когда я буду подписывать новый контракт. Приходит сюда, расхаживает по моему клубу на этих чертовых каблуках, желая все изменить. – Монти снисходительно смеется. – Не выйдет! Я проработал под началом ее деда шесть лет, и знаете что? Этот парень ни разу не указывал, как мне руководить командой. Ни за что на свете я не позволю какой-то тридцатичетырехлетней фифе врываться сюда и указывать мне, как выполнять мою работу.
Он кладет кулаки на стол, наваливаясь на них всем весом. У него напряжены плечи и раздуваются ноздри. Монти легко можно принять за опасного громилу, если не знать, какой он на самом деле большой плюшевый медведь.
– Итак, э-э… – Я кашляю, смотрю на Исайю и вижу в его глазах поддержку. – Монти, что ты на самом деле думаешь о Риз?
– Думаю, она сведет меня с ума еще до того, как официально вступит в должность.
Он выпрямляется во весь рост, разворачивается и, выходя, распахивает дверь тренажерного зала с большей силой, чем необходимо.
– Что ж, это интересно! – Исайя протягивает мне свой бумажный стаканчик. – В любом случае, ты должна попробовать смузи, который я приготовил в столовой. Это лучший смузи на свете!
Я подношу стаканчик к губам, и Исайя следит за тем, как мой рот касается той же части ободка, где только что были его губы.
– М-м-м. Вкусно!
– Рад, что тебе понравилось. Я приготовил для тебя. Кеннеди, выпей, прежде чем начнется игра.
Я издаю смешок.
– Коди прав: ты действительно маленький засранец.
– О нет, детка. Вот тут ты ошибаешься. Во мне нет ничего маленького. Возможно, однажды ты узнаешь что-нибудь о моих размерах.
– Прости. Он сказал «
Исайя встает из-за стола, большой и властный, к чему я уже слишком привыкла.
– Ты оставила это на раковине в женском туалете. – Заведя руку за спину, он достает кроссворд из «Нью-Йорк Таймс», над которым я ломала голову в свободное время.
– Когда ты перестанешь пользоваться моим туалетом?
Он игнорирует мой вопрос.
– Семь по вертикали. Я полагаю, что слово, которое ты ищешь, – «отрицание». Девять букв. Утверждение о том, что нечто якобы не соответствует действительности.
Заглядывая в кроссворд, я понимаю, что он прав. Буквы Р и Е идеально совпадают с уже отгаданными словами.
Исайя подходит ко мне, и его низкий голос звучит у самого уха.
– Кенни, я удивлен, что ты не догадалась. Ты ведь знаешь кое-что об отрицании, не так ли? Например, говоришь себе, что избегаешь меня, потому что слишком занята, а не потому, что не можешь перестать вспоминать о нашем поцелуе и хочешь большего. Я думал, что ответом может быть «Кеннеди», но семь букв – это слишком мало.
Мой пульс учащается, потому что он прав. Я действительно хочу большего. Но я не показываю этого ему.
– Хм… Ты прав. Это «отрицание». Девять букв. Утверждение о том, что нечто якобы не соответствует действительности. Я все пыталась подставить «Исайя», но у меня не получалось. И «Родез» тоже не подошло. Потому что ты ошибаешься: я ни разу не вспомнила о том поцелуе и уж точно не думала о большем.
Маленькая родинка у его правого глаза исчезает из-за улыбки.
– Ты самая красивая лгунья, которую я когда-либо встречал.
