Обманный бросок полностью

Мне нужно, чтобы Кеннеди сделала шаг навстречу. Предприняла хоть что-то, дающее понять, что она наслаждается нашей игрой так же сильно, как и я. Сейчас единственное, что я получаю, – это игнор.

Пока по телевизору освещают главные спортивные события дня, я хватаю телефон и набираю номер своей любимой пиццерии, но через две секунды раздается стук в дверь.

«Чертов Коди! Или Трэвис. В любом случае мне нужны новые друзья».

Мне требуется некоторое время, чтобы добраться до двери, из-за того, что сегодня я неловко поскользнулся и потянул мышцу в паху.

– Коди, клянусь богом, я не шучу насчет того, чья это квартира…

Распахивая дверь, я ожидаю столкнуться лицом к лицу с кем-нибудь из товарищей по команде, но вижу на пороге Кеннеди.

– Привет!

Ее голосок тихий, нервный, но она пытается храбриться.

И я лишь моргаю, как гребаный идиот, потому что уверен: это мираж. Самый красивый мираж с рыжими волосами, который когда-либо существовал. Когда начинаются галлюцинации из-за воздержания? Потому что у меня не было никого около около девяти месяцев и явно начались видения.

Я стряхиваю с себя оцепенение:

– Привет!

– Извини, ты ждал Коди?

– Нет. Нет, ты намного лучше, чем Коди.

На ее губах появляется напряженная улыбка.

Эта женщина стоит у моей двери, чувствуя себя не в своей тарелке, но почему? Я видел ее на поле менее двух часов назад.

Волосы Кеннеди спрятаны под бейсболкой. На ней все еще свадебные кеды, легинсы и длинная футболка, поверх которой накинута безразмерная джинсовая куртка, которую я купил ей в Вегасе.

Она выглядит так чертовски мило! И это только усиливается россыпью веснушек, затененных козырьком ее кепки, но лучше всего то, что она выглядит так, стоя у моей двери.

– Кенни, что ты здесь делаешь?

– Я… эм… – Ее голос дрожит, и она избегает смотреть мне в глаза. – Я подумала, что ты, возможно, хочешь сегодня вечером куда-нибудь сходить.

– И ты меня проверяешь?

Мне нравится идея о том, что она ревнует, пока я, возможно, гуляю по городу с парнями. Ревнует так, что не смогла удержаться и пришла это проверить.

– Но я никуда не пошел, – отвечаю я. – И не собирался.

– Я… э-э… – Маленькие ладошки разжимаются, и тут я замечаю свою кепку. В ее руке – один из бесчисленных головных уборов, выданных моей команде. Она поднимает ее. – Ты оставил кепку в шкафчике, и я подумала, что она может тебе понадобиться… если ты собираешься куда-то пойти сегодня вечером.

Я замираю на пороге, хватаюсь руками за косяк и расплываюсь в неудержимой понимающей улыбке. Она пришла сюда не из-за гребаной кепки, которую я намеренно оставил на стадионе. Она пришла, потому что хотела этого!

У меня возникает искушение устроить ей разнос, или затащить внутрь и запереть дверь. Похитить собственную жену и никогда ее не отпускать.

Я выбираю первое.

– Ты решила, что в полночь мне может понадобиться кепка?

Она мнется. Ее не слишком гладкое вранье уже вскрылось, когда внимательный взгляд скользнул по моей обнаженной груди.

– Да.

– И ты не подумала, что могла бы подождать и отдать ее утром, в самолете?

– У тебя сегодня, эм… не слишком удачная прическа. Я подумала, что ты не захочешь выходить на улицу без бейсболки.

– У меня никогда не бывает проблем с прической, детка!

Она протягивает мне кепку, но не уходит: ее ноги так и прикованы к коврику у моей двери.

Да, Кеннеди нервничает и чувствует себя неуютно. Возможно, она впервые сделала шаг кому-то навстречу, но после трех лет ухаживаний за этой девушкой я собираюсь насладиться ночью, когда она, наконец, пришла ко мне сама.

– Кен, как ты узнала мой адрес?

Она отводит взгляд.

– Спросила у Миллер.

– Чтобы вернуть мою кепку.

– Чтобы вернуть твою кепку.

– И это единственная причина, по которой ты здесь?

Ее глаза снова встречаются с моими, она изображает уверенность.

– Да. Рада, что смогла отдать ее тебе.

– И нет абсолютно никакой другой причины, по которой ты пришла? Тебе нужна помощь? Это очередная игра, в которую ты хочешь поиграть сегодня?

Она сглатывает, смотрит в сторону лифта, но не двигается.

– Мне пора.

– Тогда почему ты не уходишь?

Возражение застревает у нее в горле, а карие глаза умоляют меня облегчить ей задачу.

Но я не могу. Я хочу, чтобы она сама потрудилась над этим. Мне нужно, чтобы Кеннеди попробовала на вкус те годы пыток, которые я пережил, желая ее – женщину, которой не мог обладать.

Разница в том, что она может меня заполучить. Черт побери, она может заполучить меня целиком и полностью! Ей нужно только попросить.

Проходит слишком много секунд, но ни один из нас не признается, чего мы на самом деле хотим, и Кеннеди направляется к лифту.

– Спокойной ночи. – Она идет быстрым шагом, отчаянно удаляясь от меня. Еще немного, и она сбежит. – Увидимся в аэропорту.

– Кенни, – окликаю я, выходя в коридор, чтобы ее остановить. – Кто-нибудь когда-нибудь готовил для тебя?

Это выход, потому что я влюбленный идиот, который не может спокойно смотреть, как она уходит. Я могу говорить о серьезной игре, но, когда доходит до дела, она всегда одержит верх.

Кеннеди замедляет шаг, оборачивается, чтобы взглянуть на меня через плечо, и отрицательно качает головой.