Он стонет. Он, черт возьми, стонет от того, что пробует меня на вкус! И никуда не спешит. Впервые в жизни я не ощущаю, что нам надо просто поставить галочку на пути к сексу, когда все делается быстро и невнимательно, чтобы скорее перейти к следующему этапу.
Исайя пробует меня на вкус так, словно это единственное место, где он хотел бы оказаться. Растянувшись на диване, словно снайпер, – согнув одну ногу и вытянув другую, он буквально пожирает меня. Мой муж никогда не был так красив, как сейчас, между моих ног: волосы взъерошены, губы блестят.
– А как насчет пальцев? Ты когда-нибудь входила в себя пальцем?
– Иногда.
– Покажи мне.
Я опьянена одним его присутствием, чувствую себя беспечной и расслабленной, когда просовываю пальцы между ног и вставляю средний внутрь.
– Черт возьми, – выдыхает Исайя. – Я в жизни не видел ничего сексуальнее.
Я вытаскиваю палец и возвращаю обратно.
– Ты чертовски мокрая, Кен.
– Я хочу кончить. – Мой голос превращается в стон, а палец двигается лихорадочно, как будто я готова сделать это сама.
– Я знаю, детка. Ты уже близка, да?
Я киваю, встречаясь с ним отчаянным, умоляющим взглядом.
– Хочешь я кое-что сделаю? Тебе точно понравится.
– Пожалуйста.
Он вытаскивает мой палец и облизывает его, прежде чем снова обхватить губами клитор. На одном дыхании он заменяет мой палец сразу двумя своими и сгибает их, поглаживая чувствительную точку, к которой я раньше не прикасалась. И я на пике, полностью в его власти.
Почти падая с дивана, я извиваюсь от этих ощущений. Его рот не отрывается от меня, двигаясь в тандеме с пальцами. Наши тела раскачиваются вместе, как будто он берет меня не только ртом и рукой.
– Кенни, ты такая тугая! Я чувствую, как ты пульсируешь вокруг моих пальцев.
Волосы падают ему на глаза, и я провожу рукой, откидывая их назад и прижимая, чтобы лучше видеть, как он это делает.
Исайя лукаво улыбается мне. Его язык совершает неторопливые томительные движения. Он прижимает большой палец к моему клитору, обводя его маленькими кругами. Язык скользит по нему, и я почти схожу с ума.
Давление становится слишком сильным. Оно замирает на самой кромке, пока не переливается через край, и я тону.
– Исайя, – кричу я, кончая.
Волны наслаждения накатывают одна за другой. Я не отрываю взгляд от Исайи, но мои глаза закрываются от силы оргазма. Он не прекращается. Мне кажется, он длится несколько минут, и Исайя все это время смотрит на меня не отрываясь, слизывая улики. Я чувствую его взгляд, а затем слышу, как он произносит мое имя, и это лишь усиливает наслаждение.
Когда волна удовольствия наконец спадает, мои мышцы расслабляются, и я падаю на диван. С трудом дышу и могу только представить, какой растрепанной я выгляжу. Разметавшиеся волосы, испорченный макияж и измятое платье.
Неухоженная и неидеальная. Я никогда не чувствовала себя такой расслабленной.
– Черт, – выдыхает Исайя, поднимаясь на колени. Его взгляд сосредоточен на собственной ширинке.
– Ты…
– Кончил? – Он заканчивает предложение за меня. – Да.
– От…
Во взгляде этого уверенного в себе мужчины нет ни капли сожаления. Он смотрит на меня, и на его губах играет дьявольская ухмылка.
– От того, как ты кончаешь. Услышав свое имя. Я ничего не мог с собой поделать. Ты заводишь меня, Кенни. Не стоит удивляться, что я кончил в штаны, как какой-нибудь неопытный юнец, ведь ты точно знаешь, насколько я тобой одержим.
Он не краснеет, но краснею я.
Исайя скользит вверх по моему телу, прижимаясь ко мне на диване, и с тяжелым, измученным вздохом расслабляется у меня на плече.
– Нам нужно отвезти тебя домой и уложить в постель, – шепчу я.
– Я знаю. Мне пора. В любом случае я не могу вернуться на поле в таком виде.
Я обнимаю его, обвивая руками, и после секундного колебания спрашиваю:
– Можно остаться с тобой на ночь?
– Да. – Он поднимает голову, чтобы взглянуть на меня, и быстро соглашается, как будто я могу передумать. – Конечно, можно.
Исайя наклоняется, чтобы меня поцеловать, прежде чем снова положить голову мне на плечо. Он слишком измучен всем, что сегодня произошло.
Мои пальцы теребят кончики его волос.
– Я не думаю, что когда-нибудь смогу чувствовать себя с кем-то так же комфортно, как с тобой.
Между нами повисает тяжелая пауза.
– Уверен, у тебя все получится, – в конце концов говорит он. – Я знаю, что это то, чего ты хочешь.
Предполагается, что это должно быть сказано ободряюще, но в его голосе слышится горечь поражения.
Не думаю, что когда-нибудь захочу чувствовать себя настолько комфортно с кем-то другим.
Поездка до моей квартиры прошла в полном молчании.
Я предложил Кеннеди ненадолго заехать к ней, чтобы переодеться и взять чемодан, но она заверила меня, что успеет до вылета и хочет просто вернуться домой.
