— Сударыня, я изучаю тонкости юриспруденции, а не аксиомы геометрии. Я не могу согласиться с глупым предположением о том, что числа неизменны, а углы постоянны. Знакомство с этим Домом утвердило меня в мысли о том, что моя интуиция меня не подводила: принципы существования Вселенной столь же изменчивы, сколь и судебные законы. С какой же стати мне увлекаться игрой, которая основана на ничем не поддержанных предположениях? Вот шахматы — это игра, сплошной хаос и смятение.
— Но уж конечно, в шахматах существуют чёткие правила, — возразила Сара. — И я уверена, вы их соблюдаете.
— Совершенно верно, — отозвался Хоуп, и его округлое лицо озарилось улыбкой. — Но если бы нам пришлось решать вопрос о том, что играть надо по новым правилам, никто не стал бы утверждать, что это невозможно.
— Но, сэр…
— Пожалуйста, лучше не начинайте, — вмешался Картер. — Как только вы вступаете в спор, он раскручивается, словно смерч. Мы пришли потому, что я тревожусь за Чанта.
Взгляд Хоупа стал озабоченным.
— Что случилось?
— Не знаю. Я боюсь за него. Он редко докладывает мне, куда именно направляется, но я подумал, что, может быть, об этом знаешь ты или Енох.
— Гм-м-м. Вот они, издержки того, что ваши слуги лезут в дела Хозяина. Енох отправился заводить часы на Башнях. Думаю, он вернётся не раньше пятницы. А вот обходы Чанта не связаны ни с какой таинственностью. В своё время я сопровождал его, как и Еноха, дабы изучить их маршруты, и я все записываю, как до меня делал Бриттл. Они сообщают о своих передвижениях, поскольку их работа слишком важна для того, чтобы допускать малейшие случайности. Минутку.
Хоуп вытащил из ящика стола серый блокнот и перелистал его.
— Сегодня среда. Чант ушёл в субботу путём, ведущим к Аллее Фонарщика. Дорога в лучшем случае занимает два дня, учитывая, что по пути он проверяет все лампы. Вам логично отправиться прямо к этому переулку, и скорее всего вы встретите его на обратном пути, если предположить, что он просто задержался. Вы попадёте в те края быстрее, если пойдёте более короткой дорогой. Послать с вами кого-нибудь?
— Нет. Я пойду один. Все равно слугам нельзя входить в аллею — этот проход закрыт для всех, кроме Чанта и меня.
— Что вы подозреваете и чем я могу вам помочь? — спросил Хоуп.
— Я не знаю ответа ни на тот, ни на другой вопрос. Мне просто не по себе.
В Дорожном Плаще, поверх которого была надета шуба, с Мечом-Молнией, Картер покинул Внутренние Покои. Сара проводила его по продолговатому залу к двери за лестницей для слуг. За дверью была свалена всякая всячина: деревянный конь-качалка, поломанный и безглазый, игрушечный кораблик цвета морской волны — он был совсем целый, только киль с дыркой, рисунки и блокноты. Из каморки уводила Зелёная Дверь со стеклянной ручкой с миниатюрным изображением Высокого Дома с северной стороны. Картер вынул из кармана связку Ключей Хозяина. Бронзовое кольцо тускло поблёскивало в свете единственной газовой горелки. Ключи сверкали и переливались в руках Картера. Все они были разного цвета, размера и формы. Верхушки некоторых из них были вырезаны в виде крылышек ангелов и различных головок. Картер выбрал малахитовый ключ с голубыми прожилками. Казалось, ключ сделан из камня, но он был прочен, как железный. Затем Картер обернулся к Саре и сжал се руки в своих.
— Я постараюсь вернуться как можно скорее. Сара была печальна, однако сумела улыбнуться.
— Знаешь, — сказала она, — у меня не слишком хорошо получается роль жены, ожидающей возвращения мужа… Ходить по берегу, вглядываться в морскую даль. Я бы пошла с тобой, если бы ты мне позволил.
— Ты бы и сигары курила, если бы я тебе позволил.
— Я бы их курила независимо от твоего позволения, и несколько раз это делала. Просто ты боишься, что я стану вторгаться в курительную комнату, где мужчины так любят сидеть и вести мальчишеские разговоры.
— Это не я боюсь, миледи, это Хоуп. Лично я вкус сигар ненавижу. А Енох предпочитает свою трубочку. И когда только ты видела, чтобы я курил? Или, если на то пошло, тратил время на фривольные разговорчики?
— Никогда, — согласилась Сара, и слезы застлали её глаза. Она порывисто обняла мужа с таким отчаянием, что это напугало его. — Будь осторожен, Картер. Береги себя. Я люблю тебя.
— И я тебя, — сказал он. — Не плачь. Сара отстранилась и улыбнулась.
— Я не хотела. Богу известно, сколько раз я вот так тебя провожала. Ну, иди. Найди Чанта.
Картер поцеловал её в губы, вставил ключ в замочную скважину и отпер Зеленую Дверь. За ней лежал Длинный Коридор — весь серый. Под потолком клубилась дымка. Картер смотрел на Сару, пока она не прикрыла за ним дверь. Затем он, вздохнув, запер дверь ключом.
