Освещение равнины, которое было намного ярче, чем при самой ущербной луне, исходило неведомо откуда, и все, что находилось вдали, было освещено гораздо лучше того, что совсем рядом. Люди шли по царству полутеней. Откуда бы ни исходило странное свечение, фонари здесь оказались не нужны, и отряд мог спокойно передвигаться незамеченным. Среди щебня тут и там валялись обломки обсидиана, и из-за этого равнина поблёскивала искрами. Картер подобрал один камень величиной с большой палец. Ювелирной ценности он не представлял, но был по-своему красив. Картер задумался о том, что создало этот камень. Магма, извергнутая из доисторических вулканов? Или же это ненужный обломок, оставшийся после сотворения миров или строительства Высокого Дома? Как бы то ни было, этот камень не имел никакого отношения к миру Картера. Глядя на него, он понимал: камень — не частица Эвенмера. Картер всегда, даже тогда, когда жил вдали от Высокого Дома, твёрдо знал, что имеет отношение к нему, а что нет. Эвенмер включал в себя все Сущее, кроме этой мрачной равнины. И в самом деле, Грегори был прав. Ничто, пустота. Картер думал о годах, прожитых им в роли Хозяина, вооружённого Словами Власти и Ключами, способного добиться всего, чего бы он ни пожелал. И вот теперь он чувствовал, как здесь его силу отбирают у него — здесь не властны были законы и правила Эвенмера. Потрясённый, озадаченный, Картер выронил камень. Тот ударился о землю и покатился.
Даскин — тень среди теней — шагал рядом с братом. Картер, тяжело дыша, ухватился за его плечо.
— Все в порядке? — спросил Даскин.
— Нет, — очень тихо отозвался Картер, чтобы не услышали остальные, но даже это короткое слово прозвучало затравленно. — Слова и карты исчезли. Их
— Но как такое может быть?
— Как только мы удалились за пределы Эвенмера, они покинули меня. Ведь мы снаружи, за пределами Творения. Слова Власти не имеют отношения к этому пространству. Таким одиноким, потерянным я себя не чувствовал даже в детстве, — поспешно говорил Картер, борясь с охватившим его страхом. — Лишиться их — все равно что бежать по пустыне нагишом. О, как мы уверены в том, что имеем, в нашей силе, в богатстве Эвенмера, оставленного позади. И вот теперь все это у нас отобрано! Я верю, что сам Господь назначил меня Хозяином. Я пошёл тем путём, который Он мне предназначил. Бриттл, явившись мне из царства мёртвых, сказал мне об этом. И вот теперь я обречён. Даскин крепко сжал руку брата и прошептал:
— Но тебе было дано величайшее знание — теперь ты знаешь о загробной жизни, о Царстве Небесном. Даже я укрепился в вере, узнав о вашей встрече, а ведь ты воочию видел Бриттла.
Картер невесело кивнул:
— Да. Я должен быть благодарен за это судьбе. И все же обещание жизни в лучшем мире не спасает меня от бед, выпавших в земной жизни. Неужели Господь позволит анархистам разрушить реальность? И если так, то не Его ли они орудия? Я понимаю, что это не так, но почему же Злу позволено существовать? Неужели оно победит нас, неужели всю Землю населят безмозглые механические рабы? Я кажусь себе ничтожеством, брат мой, я никогда так себя не чувствовал с тех пор, как стал Хозяином. Помоги мне!
Последние слова прозвучали, как вопль отчаяния, хотя и были произнесены шёпотом. У Картера дрожали руки, он не мог дышать, ему казалось, что душа покидает тело сквозь рану, огромную, словно вечность.
Даскин крепко обнял Картера.
— А как же твои Плащ и Меч?
Картер сжал в дрожащих пальцах рукоять меча, провёл другой рукой по ткани Дорожного Плаща. Страх постепенно отступил.
— Они по-прежнему со мной. Я чувствую их силу. Но, Даскин, разве ты не понимаешь? — Голос Картера срывался, он был готов кричать. — Я в ответе за Все!
— Нет, брат. Ты не прав. Не только на твоих, на
— Храбрый Даскин! Любимый мой брат! Ты идеалист, и я люблю тебя за это, но в мире столько ужасов, столько трудностей, столько страдания. И смерть, смерть повсюду. Порой я теряю веру.
— Как и все, — сказал Даскин. — Легко верить в Бога, когда мы сильны, но ещё легче положиться на Него, когда мы слабы. Анархисты не одолеют нас. Я верю в это всем сердцем.
Картер стал дышать ровнее. Он выпрямился и заставил себя улыбнуться.
— Если так, я буду черпать силы у тебя.
Оглянувшись, он понял, что из-за них весь отряд остановился. Архитекторы и гвардейцы переминались с ноги на ногу и делали вид, что озирают окрестности.
Картер вдохнул поглубже и окончательно овладел собой.
— Прошу прощения. Теперь со мной все в порядке. Это… Это трудно объяснить.
— Не сомневаюсь, лорд Андерсон, — отозвался Нункасл. — Но нам, людям военным, не пристало подслушивать, когда Хозяин говорит о своих высоких заботах. «Левой-правой» — вот что положено знать солдату. Вперёд, ребята.
— Есть, сэр, — дружным хором отозвались гвардейцы.
