Когда гонец удалился, Хоуп самым внимательным образом несколько раз перечитал письмо и лишь потом поднялся и вышел из-за письменного стола. Сжав листок с посланием в руке, он прошёл мимо выхода в сад, повернул налево, в боковой коридор, миновал главную лестницу, столовую и буфетную и подошёл к двери, ведущей в гостиную. Дверь была открыта, и зрелище, представшее перед глазами Хоупа, заставило его забыть о важности того, зачем он сюда пришёл. В гостиной находились Енох, Сара и Чант. Темно-синее поле ковра было уставлено мягкими креслами, кушетками, оттоманками и столиками. Старый иудей восседал на диванчике с цветастой обивкой, а Чант, стоя возле окна, занавешенного шторой из золотистого дамасского шелка, читал стихотворение Йитса. Не успел он прочесть и двух строф, как Сара резво вскочила с невысокой кушетки и, весело улыбаясь, принялась читать в унисон с Фонарщиком:
Она медленно пошла по кругу возле Чанта, тот поворачивался, не спуская с неё глаз, и они продолжали в унисон нараспев произносить строчки:
Их голоса слились воедино — тенор и сопрано, и мягким эхом зазвучали, оглашая гостиную:
Сара и Чант, не сбившись, в лад произнесли последнее слово. Сара захлопала в ладоши, Чант смущённо улыбнулся, а Енох от души зааплодировал.
— Восхитительно! — воскликнул Хоуп. — А я, к стыду своему, алфавит от начала до конца, не сбившись, произнести не могу.
— Но уж кодексы законов цитируете без запинки, — усмехнулась Сара. — Даже точек и заголовков не пропускаете. Идите к нам. Зима, похоже, затянулась, а поэзия позволяет мне хоть ненадолго забыть о тревогах.
— Боюсь, это письмо только прибавит тревог, — сказал Хоуп и помахал листком бумаги. — Подписано якобы Хозяином, но пожелания, которые здесь излагаются, меня смущают.
— От Картера! — воскликнула Сара, широко открыв глаза. — Читайте же скорее!
— Хорошо. Письмо адресовано мне, и написано в нем следующее:
— Далее подробно указано, как найти вышеупомянутый переход, — сказал Хоуп, — а в конце стоит вроде бы подлинная подпись Картера.
Он подал письмо Саре, та жадно пробежала его глазами и воскликнула:
— Это его подпись! У меня нет в этом никаких сомнений. Мы должны идти.
— Но погодите, миледи, — возразил Хоуп. — Подпись могла быть подделана. Анархисты это наверняка умеют.
— Но он пишет о нашем разговоре у камина. Это можно считать паролем. Кто ещё мог об этом написать, как не Картер?
— Вот на этот вопрос мы и должны ответить, — сказал Хоуп. — Кто-нибудь ещё мог знать об этом разговоре?
— Никто. Мы были одни.
— А он не мог кому-нибудь пересказать ваш разговор?
— Уж во всяком случае, постороннему человеку он бы ничего пересказывать не стал, — покачала головой Сара. — О таком не говорят походя. Может быть, он мог бы об этом рассказать Даскину, но больше никому. И даже если бы такое произошло, вряд ли рядом мог находиться кто-то из врагов, кто бы подслушал.
