Шорох слышался все ближе. Саре уже мерещился громадный медведь. Дальше раздумывать было нельзя. Она в последний раз прислушалась, стараясь определить, откуда доносится шорох, резко вскинула винтовку и выстрелила.
Вспышка при выстреле в такой кромешной темноте показалась ослепительной, однако была слишком краткой и не осветила того, по кому стреляла Сара. Отдачей её отбросило назад, и, пытаясь выпрямиться, она услышала звериный вопль во мраке и удаляющийся топот. Чант и Енох мгновенно проснулись и вскочили.
Фонарщик быстро зажёг фонарь. В круге света никого не было видно. Чант стоял на коленях, держа в одной руке фонарь, в другой — револьвер. Енох, вскочив, обнажил кинжал. Клинок яростно сверкал, смуглое лицо Еноха было подобно лику ассирийского божества. Сара дрожала с головы до ног.
— Вы ранены? — взволнованно спросил Чант.
— Нет, оно ко мне не прикоснулось, — судорожно покачала головой Сара.
Чант встал во весь рост, высоко поднял фонарь и, отойдя футов на шесть от стоянки, осветил пятно крови на камнях. Задумчиво подняв брови, Фонарщик проговорил:
— «Не ты ли чудище сразил могучею рукой? Приди в объятия мои, спаситель и герой!» — Он прошёл ещё несколько шагов по туннелю, вгляделся по тьму и вернулся. — Не мог ли это быть человек?
— Нет, — покачала головой Сара. — Убегая, эта тварь вопила, как зверь.
Чант кивнул:
— Будем надеяться, что она не вернётся.
— Но нам имело бы смысл отойти назад, — сказал Енох, — а не то запах крови привлечёт сюда ещё кого-нибудь.
— Эта мысль просто-таки окрыляет, — мрачно пошутила Сара. Она встала и подняла с пола своё одеяло. — Не дай Бог, притащится зверюга побольше первого. Часы есть у кого-нибудь?
Енох вынул карманные часы.
— Прошло совсем немного после полуночи. Теперь моя очередь дежурить. Не лучше ли нам оставить фонарь зажжённым?
Новую стоянку устроили в двухстах ярдах от прежней дальше по туннелю. Сара улеглась и завернулась в одеяло. Перед тем как закрыть глаза, она долго смотрела на крошечный язычок пламени фонаря. Спала она плохо, но старательно прогоняла от себя сны про страшного зверя, подкрадывающегося к ней в темноте.
Остаток ночи прошёл спокойно. Перекусив, снова тронулись в путь. Сара проспала меньше пяти часов и потому чувствовала себя совершенно не отдохнувшей. Однако и оба её спутника — опытные и закалённые в странствиях люди — вид имели не самый бодрый, из чего Сара заключила, что она не в самом худшем положении, и это её немного утешило. Вот только она мечтала о чашке горячего чая.
Некоторое время путникам попадались на глаза пятна крови на камнях, но затем кровавый след исчез в сточной трубе поперечником в четыре фута. Таких отверстий потом они видели ещё несколько. Путники миновали их в молчании, боясь, что потревожат целую стаю таких тварей, как та, что подкрадывалась к ним среди ночи. Сара размышляла о том, не бывает ли в этом туннеле наводнений.
День миновал без происшествий. На пути странникам попались три ответвления от основного туннеля, но они не стали обращать на них внимания. К вечеру Сара ужасно устала от бесконечного однообразия дороги. Ей приходилось то и дело одёргивать себя, но она снова сбивалась и непроизвольно начинала считать камни под ногами. Чант тоже явно подустал, только Енох сохранял хорошее настроение и юмор и непрерывно рассказывал всякие истории, которых предостаточно наслушался за свою немыслимо долгую жизнь. Он говорил о красотах Каркассона, сверкающего под лучами утреннего солнца, о маленькой стране Доримар, где сочные луга питались водами двух рек, о лесах в долине Эрл, родине древних царей, об остроконечных крышах и зелёных домиках Ультара, где закон запрещал убивать кошек, об огромном городе Целефасе на равнине Ут-Наргай за Танарианскими холмами, где тротуары были вымощены ониксом и где шпили башен терялись в облаках. Он рассказывал о древнем Гиперборее, где упражнялись в своём мастерстве древние маги, о доисторическом Посейдонисе, который скрылся под волнами океана, о прекрасном Вандаре, городе, окружённом просторными полями, где племена кенторов пасли огромных коней. Лучшего спутника, чем Енох, трудно было себе представить. Свои истории он научился рассказывать под полной луной древней Арамеи, и когда он говорил, глаза его сверкали раскатистый голос звучал все громче, и в конце концов Чант попросил его говорить потише.
Затем последовали дни, которые не изобиловали приключениями. Туннель тянулся бесконечно, как страшный сон. Путникам не встретилось ни одного зверя. Все дни напролёт они шли и шли по туннелю, выложенному красными камнями, а потом Саре всю ночь снилось, что она идёт по этому же туннелю, и наконец день и ночь слились в одно непрерывное странствие. Настало четвёртое утро пути. Енох уже устал рассказывать истории, а Чант — цитировать стихи. В безмолвии все трое шли вперёд под звук собственных шагов. Изредка попадавшийся на глаза ползущий по стене жук стал чудом для глаз, жаждущих хоть какой-то смены изнурительному однообразию. Трещинки или выбоинки в камне хватало для того, чтобы потом ещё целый час размышлять о них.
