– Я видел чувствующих смерть заранее, – хмуро высказался Крей. – Никаким опытом подобные предчувствия не объяснишь. Он знает, сегодня его день.
– Чаще всего потому и случается, что ждет, – возразил Феликс. Он очень хорошо знал, о чем речь. Еще до выпуска такие разговоры ходили, а Куш делился всякими страстями из папашиной жизни. Бывает у людей необъяснимое. Может, латентные способности к магии. Или как у Навсара. Поди, проверь. – Заранее сдался и не сопротивляется. Бороться надо до конца, пусть и сил не имеется. Через себя переступить, на одной силе воли. Над нами никто не властен, помимо нас самих.
Лекарь покосился на него. «Кажется, брякнул лишнее, – подумал трезво. – Пахнет ересью. По доктрине Солнца все люди в беспредельном подчинении у Господа, единственного властителя, имеющего во всей вселенной право освобождать и прощать. А это из литании Воина. Все в курсе, но вслух редко звучит, даже из уст фемов. Нам и вовсе не положено».
– А я вот задницей неприятности чую, – под общее ржание заявил сержант. В голосах определенно присутствовало облегчение. Тема, достаточно неприятная для многих. – Вот она идет, – в ворота только что проследовал Пулад в неизменном металлическом нагруднике и плаще члена ордена. – Тут и опыт не нужен.
– Исключительно вера в скорое отплытие, – пробурчал Крей.
– Вера не нуждается в доказательствах! – провозгласил торжественно лекарь, подражая напевной речи жреца.
– В таком случае про любого можно заявить, что он придурок, – лениво сообщил Феликс. – А что, я верю, что наш павлин идиот. Мне доказательств особо не надо, и не смейте разрушать мою веру в это!
Высказывание было поддержано дружным хохотом. Начальников в принципе никто и никогда не любит, но этот довел всех бессмысленными мелкими придирками. И даже высокий класс фехтования, показанный во время абордажа, с мелочным сыном Солнца не примирил. Их учили в групповом бою держаться товарищей. Пулад кинулся геройствовать сам по себе и, соответственно, словил арбалетные болты.
А что маг в первую очередь лечил его, а двое их товарищей без своевременной помощи померли, уважения не прибавило. Все прекрасно знали, мог бы потерпеть, в отличие от умирающих легионеров. Мага теперь тоже старательно сторонились. В конце концов, тот решал, за кого браться вначале, и мог просто слегка облегчить состояние, не доводя лечение до конца. Зато люди были бы живы. Нет, предпочел поставить на ноги и без того не помирающего командира. Поведение показательное. Ничего хорошего от Ранера ждать не стоит. Впрочем, как и от любого не легионера.
– Сержант! – резко окликнул Пулад.
Сейчас отдых и смех выйдут боком, поняли все. Найдет, скотина, причину придраться и даст дополнительную работу. Пулада нельзя было назвать злым, но у него всегда все оказывались виноваты, смягчающих обстоятельств он не знал и знать не хотел. Слова «доброта» и «снисходительность» отвергал напрочь, отказываясь признавать их существование и считая вредным и недопустимым признавать подчиненных людьми и замечать их усталость. Правда и к себе был беспощаден, однако любви к спесивому типу на этой почве ждать сложно.
Дюби выругался вполголоса, не особо торопясь, поднялся и пошагал в вольном стиле к начальству, демонстрируя отсутствие желания стучать каблуками и вытягиваться. Судя по спине, пришлось выслушать очередную нотацию. Даже гневаясь, Пулад не махал руками, не орал и вообще был спокоен до безобразия. Со стороны и не поймешь иной раз, разнос это или благодарность. Парни даже спорили, рыбья у того кровь или просто от рождения придурковатый.
Насчет воспитания в ордене никто не сомневался. Приходилось видеть вблизи братьев ордена, особенно в последнем походе. Люди как люди. Ничем не отличаются и так же орут от боли и ярости, чему бы их ни учили за закрытыми дверями. А этот будто замороженный. Даже в бою махал мечом с застывшим лицом отрешенного отшельника. Такое отношение всерьез нервировало.
– Так, – сказал сержант, вернувшись с озабоченным лицом. – У меня две новости. Странная и сомнительная.
– Это как? – встрял Крей.
– Это я так шутю. С какой начать? Ага, честно будет так… Господина лекаря, – он поклонился и шаркнул ножкой, изображая придворные манеры, – приглашает к себе с инструментами и лекарствами хорошо известная в городе Валанса.
Кто-то из легионеров в изумлении присвистнул. Похоже, о ней не один Феликс слышал.
– Кто-то в доме заболел?
– Ну, лучше, наверное, сумку взять, хотя Пуладу страшно не понравилось это предложение. В городе есть свои целители, и неизвестно, откуда и что она прослышала.
– Мое имя достаточно хорошо известно в определенных кругах, – Крей отчетливо хохотнул, – так что ничего удивительно, – невозмутимо закончил лекарь.
– Ну, вам с Валансой лучше знать, в каких кругах прославились, – тут уж заухмылялись все слушатели. – Короче, предложение пришло через здешнюю городскую верхушку, и прямо отказать нельзя. Но и отпускать тебя одного Пулад не хочет. Слушай, – озабоченно спросил легионер, – ты уж прямо скажи, под приговором ходишь? Чего без охраны никуда?
