– Худшие беды мира не свыше ниспосланы, – сказал лекарь. – Все дело в самом человеке. В сердце его зла частенько больше, чем добра.
– Надо просто делать, что положено. И все!
– А если приказ убить всех – убивать?!
– Иногда и это необходимо, – теряя запал, пробурчал Дюби. – Смерть верная спутница Легиона и кормится от него.
– Жизнь и Смерть вечные спутники, – обрадовано подтвердил лекарь.
– Опять басня? – подозрительно поинтересовался Крей.
– Да пусть, – воскликнул Берлад, последний из их компании, не находящийся в карауле. Был он так же молод, как и Феликс, и черен не хуже Куша. – Умеет же загнуть занимательно.
Вряд ли кому-то требовался тот караул в императорской гавани, но Пулад не доверял ни матросам, ни городским жителям. Отдал приказ нести охрану у багажа и груза. По общему мнению, на почве нападения слегка свихнулся по части бдительности. Сейчас пропадал где-то в городе, пытаясь добиться в скорейшие сроки починки галеры и пополнения экипажа. Если первое администрация старательно делала – видать, весомые бумаги предъявил, что и не удивительно – то со вторым возникли огромные проблемы.
– Заспорили как-то Жизнь и Смерть, кто из них старше, – охотно начал рассказ лекарь, не дожидаясь кивка сержанта. – «Я! – утверждала Жизнь. – С меня начинается существование всего. Не может умереть мертвый, не правда ли? Выходит, я появилась до тебя и старше! Ты возникаешь только потому, что существую я».
«Гребной флот давненько влачил достаточно жалкое существование, – лениво думал Феликс под очередную байку. – О нем вспоминали только тогда, когда, как говорится, клевал жареный петух» В теории к достаточно близкому к проливам порту приписаны несколько галер, но на месте их не имелось. По слухам, моментально подняли оба якоря (у галер в отличие от обычных парусных судов бросают один на носу, а другой на корме), стоило появиться в пределах видимости пострадавшему собрату. Якобы отправились ловить пиратов. Фактически не проверишь. Куда ближе идея, что не захотели отдавать людей из команды. Известное дело, приличных моряков капитаны берегут…
– «Нет я, старше! – возразила Смерть. – До твоего появления на свет все принадлежало мне. Все живое появляется из небытия и в конце концов неизбежно возвращается в небытие».
Еще, казалось бы, для некоторых офицеров возможность перевода – приятное дело. Феликс знал, что богатые фемы редко шли на флот. В основном там служили самые бедные, большей частью беспоместные и однодворцы. Прочие если и попадали, то стремились определиться на береговые должности. Фактически они из порта и не выходили, а на палубу корабля ступали лишь с целью проверки. Но тоже вышло неудачно для карьеристов. Капитан и штурман уцелели, погиб только первый лейтенант – третий на судне.
– «Этот мир сотворен Богом. Ты, Смерть, появилась лишь тогда, когда умер на земле первый человек. Стало быть, ты моложе». «Да нет, Жизнь. Ты заблуждаешься. Это как раз и доказывает, что именно Смерть породила жизнь».
Феликс понимал, это совсем не та должность, за которую бьются. Первый лейтенант обязан был присутствовать с капитаном на осмотрах судна, вести роспись матросов по вахтам и на случай боя лично осматривать судно ночью. Отвечал за откачку воды из трюма, разбирался с происшествиями, присматривал за всякой корабельной работой, следил за режимом прохода на судно и схода с него, содержал у себя шканечный журнал и все навигационные инструменты, отвечал за их сохранность и исправность.
Короче, все шишки падали на него, и в любом происшествии оказывался виноватым он. Не погибни в бою, отдали бы под трибунал за недосмотр.
– Долго они спорили, так и не придя к согласию, обратились к Высшему Судье.
А за что винить несчастного? Из разговоров моряков Феликс хорошо усвоил тактику пиратов. Заметив неприятельское судно, бандиты тотчас убирали мачты, смотрели на направление ветра и старались держаться за солнцем. За час до захождения светила они быстро шли на веслах к кораблю или галере. Чаще всего ночью, но иногда, как в этот раз, подлетали неожиданно и всей массой валили на борт, в краткий миг овладевая палубой. Неожиданность и большое количество вооруженных людей почти всегда оказывались на стороне атакующих.
– «Как можно, говоря о Смерти, не упомянуть о Жизни, которая ей предшествует? – удивился Бог. – И как можно отделить Жизнь от Смерти, к которой неуклонно движется все сущее. Ни один из вас не может существовать без другого. Никто не старше и не младше. Жизнь и Смерть – два лика единого. Вы ровесники навеки, и вам суждено существовать вместе до конца мира».
«Странный все ж человек, – продолжал думать Феликс, не вмешиваясь в обсуждение и изучая довольно улыбающегося лекаря. – Так ни разу и не сказал ни „Солнце“, ни „Ра“. Исключительно – Бог. И ведь придраться не к чему. На вопрос сделает удивленные глаза и пожмет плечами. Именно это якобы он и имел в виду. А на самом деле все его притчи имеют двойное дно. Не прост целитель, совсем не случайно говорит то или иное. И к нам подсаживается регулярно не зря».
