– Ты хочешь, просто не понимаешь этого. В последнее время ты, Олеся, все любишь портить.
– Я не хочу, – огрызнулась Олеся, поднимая руку и сильно ударяя Эрика по щеке. Снова.
Ничего не сказав, Эрик плюнул на руку, смазал член и резким толчком вошел в хрупкое и уставшее тело той, которую любил. Так сильно, что был готов причинять ей боль в ее же благо. Олеся вскрикнула, а после снова прикусила губы до новых неглубоких ран. Эрик схватился руками за ее руки, держал их за запястья, прижал к подушке по обе стороны от головы Олеси, не желал отпускать.
Она тихо скулила. Продолжала попытки столкнуть его с себя. Уперлась пятками в кровать, ворочалась и ерзала, но все безуспешно. Эрик крепко держал ее, прижимал к кровати.
– Мне больно, – всхлипнула Олеся, повернув голову и отведя глаза к окну, за которым качалась сухая ветка от порывов ветра.
Казалось, что она вот-вот оторвется от дерева и упадет. Олесе вдруг пришла в голову мысль, что она и есть ветка, а Эрик сильный ветер, не отпускающий ее.
– Тогда расслабься, – услышала Олеся его тихий шепот. Эрик наклонился и снова коснулся губами ее шеи, покрывал ее нежными поцелуями, продолжая двигаться.
– Я не хочу. Не хочу тебя. Пожалуйста, Эрик, не надо. Остановись.
– После всех этих трудностей я имею право на это, поэтому не отмахивайся от меня! – прошипел он, набирая скорость и двигаясь быстрее. Жестче. – Это не я хотел, чтобы все было так. Это ты все испортила, Олеся.
Сжав губы, Олеся закрыла глаза и тихо замычала. Чувствовала, как слезы скатывались по горячим и красным щекам.
Эрик не стеснялся стонов наслаждения. Ему было хорошо, несмотря на сложившуюся ситуацию. Покрывая ее шею поцелуями, он медленно прокладывал дорожку из поцелуев к губам Олеси. Добравшись до них, попытался ее поцеловать, но ее губы были сжаты так сильно, что побледнели.
– Открой рот, – сказал Эрик, покусывая ее подбородок. Олеся лишь отрицательно покачала головой. – Открой свой рот. Не провоцируй меня.
Не дождавшись взаимности, Эрик вжался в ее губы своими и силой пытался поцеловать Олесю. Та не поддавалась. Он кусал ее, сильнее сжимал пальцами тонкие запястья, оставляя на них синяки.
– Иди в душ, – сухо бросил он, слезая с Олеси, которая не могла прийти в себя после случившегося. Эрик поднял ее штаны, опустил футболку, накрыл грудь, покрытую синяками. Все было так, как и двадцать минут назад – будто ничего и не было. Никакого унижения и боли.
Олеся молча поднялась и на трясущихся ногах поплелась в ванную. Разделась и встала под горячие струи воды. До остервенения терла кожу мочалкой, оставляла на теле красные царапины и разводы. Кожа горела, но не так сильно, как от прикосновений Эрика и его колючих поцелуев.
Спустя меньше минуты к ней присоединился Эрик. Вошел в кабинку и закрыл за собой дверцу. Теперь их разъединяли лишь короткая дистанция в пятнадцать сантиметров и поток горячей воды.
– Надеюсь, до такого больше доводить не будем, – спокойно произнес Эрик, ополаскивая тело, не прибегая к гелю для душа.
– Ты мне противен, – прошептала Олеся, обнимая себя руками за плечи. Впервые она чувствовала себя абсолютно голой перед ним. Незащищенной. Чувствовала опасность.
– Не смей говорить со мной так! – прошипел Эрик, хватая ее за волосы и сжимая их пальцами. Потянул за них, заставляя Олесю смотреть ему в глаза.
– Ты меня не любишь. Любил бы, не причинял бы мне боль.
– Это я тебе причиняю боль, Олеся? Это ты мне причиняешь боль! Я все для тебя делаю. Все! А ты постоянно обвиняешь меня в чем-то. Оскорбляешь, не пускаешь в постель. Мое терпение не железное.
– Я тебя не просила делать все ради меня. Я тебя не любила. А если и любила, то было раньше. Не сейчас!
– Придется держать тебя здесь, пока ты не придешь в себя, – прошептал Эрик, резко переключая воду с горячей на холодную и подставляя безвольное тело Олеси под нее. Она не кричала, лишь дрожала и тряслась от холода. Эрику самому было все это неприятно, но отступить и сдаться он не мог.
– Я вряд ли изменю свое мнение.
Эрик держал Олесю долго и крепко. До тех пор, пока не заметил, как посинели ее губы, а глаза начали закрываться. Лишь тогда Эрик вытолкнул Олесю из кабинки, обвязал полотенцем и унес в комнату. Заботливо уложил на кровать, укрыл одеялом. Потом принял горячий душ сам, переоделся и лег рядом с Олесей. Долго смотрел на ту, глаза которой были закрыты. Потом он уснул сам.
Лишь утром Эрик узнал, что Олеся не спала. Она дождалась, когда Эрик потерял бдительность и уснул, после медленными шагами покинула комнату и легла спать в кухне у батареи. Олеся пыталась согреться оставшуюся часть ночи, так и уснула на кухонном полу.
Проснувшись и не обнаружив около себя Олеси, Эрик нахмурился и в боксерах вышел из комнаты. Ее он нашел лежащей у батареи и замотанной в небольшое одеяло, которым Олеся всегда накрывала диванчик в их спальной комнате. Олеся спала, не обращая внимания на шаги Эрика по всему дому, на звон посуды. Ни на что. Она так устала в прошедший вечер, что если бы и хотела открыть глаза добровольно, то у нее вряд ли бы это вышло.
