– Стелла, это слишком долго. Никто, кроме этого коллеги, не знает, где нас искать. И, насколько я помню, секретарь в одной из десятка телекомпаний, с которыми я работаю, знает, что мы договаривались о чем-то с этим самым коллегой. То есть, если кто-то станет нас разыскивать, а до этого дойдет не скоро, им придется сначала установить эту взаимосвязь, чтобы выйти на эту ферму. И это должно произойти за три дня? Три дня, в которые у нас еще есть еда и, главное, вода?
Стелла молчала. Что она могла сказать?
– Идея насчет Сэмми, – сказала она после некоторого молчания, – мне совсем не нравится.
– У тебя есть другие? – утомленно спросил Джонас.
– Давай подождем. Мы ведь можем продержаться несколько дней.
К ним подошел Сэмми. Очевидно, ему надоело комкать фольгу.
– Папа, когда мы поедем домой?
– Скоро, – пообещал Джонас.
– Когда уже полиция приедет нас освободить? – Сэмми еще не расстался с мечтой о главном приключении в своей жизни.
– Думаю, ждать уже недолго, – заверила его Стелла.
– Я проголодался!
– Давай подождем немного. Поедим через пару часов, ладно?
Сэмми вздохнул, вернулся в свой угол и резкими движениями раскидал все, что успел смастерить.
– Стелла, это еще не всё, – Джонас говорил очень тихо. – Я совсем плох. Мне нужен врач.
– Но тебе уже лучше!
– Это ненадолго. Поверь. Мне нужен врач.
Стелла взглянула на окно. Джонас был прав: Сэмми действительно смог бы пролезть в него. Он мог подарить им шанс.
Или подтвердить их участь.
Поскольку ей больше нечем было занять себя, кроме как сидеть в доме отца и предаваться раздумьям, Кейт решила, что вполне может съездить в Ливерпуль. Она понятия не имела, будет ли какая-то польза от разговора с Норманом Доуриком, но с другой стороны, ничего не теряла. В особенности – время. За последние несколько недель время обрело особое выражение. В конце концов, Кейт больше не работала. Она пыталась привести свою жизнь в порядок.
А вот Сюзанна в это утро на работу безнадежно опоздала. Она села за стол напротив Кейт, налила им еще кофе. И стала рассказывать.
– Да, я знала о Мелиссе. Норман рассказал. Ричард с самого начала ему доверился. Чтобы перед кем-то объясниться – и получить надежную поддержку. Его тайные встречи в Уитби… Кто-то должен был его прикрывать. И в известной мере подтверждать его алиби.
По словам Сюзанны, Норман тяжело переживал эту ситуацию. И она тоже.
– Нам нравилась Бренда. Норман порой жаловался, как невыносимо быть сообщником в этом деле.
– Вы в то время еще общались с моей матерью?
Сюзанна покачала головой.
– Она была очень больна. Время от времени я посылала ей открытки с ободряющими словами, книги, цветы… Она очень радовалась им. И всякий раз немедленно отвечала. Но при этом давала понять, что не хочет встреч. «Увидимся, когда мне станет лучше, – писала она, – сейчас у меня выпали все волосы, и я быстро утомляюсь…» Конечно, она не хотела, чтобы ее видели в таком виде. И порой у нее просто не было сил на разговоры. Мне в каком-то смысле было легче. Я не хотела лгать ей в глаза, даже мысль об этом была невыносима. Лгать в том смысле, что я знала насчет измены Ричарда и молчала бы о ней. Это представлялось мне ужасным: собираться вечерами, как раньше, – Ричард, Норман, Бренда и я. Бывало, мы шли куда-нибудь съесть пиццу или встречались у кого-то дома. И вот мы дружно сидим за одним столом, и трое из нас знают, что четвертой изменяет муж. Что у него отношения на стороне, а она ничего не подозревает. Я бы этого не выдержала. Да и Норман тоже. Так что… мы не настаивали, не призывали Бренду к общению. Ситуация и без того была достаточно непростая.
– А вы не думали рассказать моей матери всё начистоту? – спросила Кейт.
Сюзанна вздохнула.
– Само собой. И довольно часто. Норман тоже. Но вот ведь какое дело: его с Ричардом связывала дружба. И мы с Брендой отлично ладили, но без них, наверное, никогда не познакомились бы и не подружились – хотя бы из-за разницы в возрасте. Норман просто не смог подставить своего друга, который, помимо прочего, был и его начальником. Обмануть его доверие. Я и сама опасалась последствий. И не в последнюю очередь для карьеры Нормана. Мы были в тупике. И испытали огромное облегчение, когда эта пагубная связь прекратилась и Ричард, можно сказать, вернулся на праведный путь.
Кейт выпрямилась. Она услышала главное.
– Вам известно об этом что-нибудь? Об их разрыве, я имею в виду.
– Да, это было странно, – ответила Сюзанна. Она налила себе еще кофе, положила сахар и стала задумчиво перемешивать. – Я тоже пыталась что-нибудь выпытать из Нормана. Но тот ничего не говорил. Ничего, что убедило бы меня.
– По-вашему, он знал истинную причину? И не хотел ее называть?
Сюзанна ответила не сразу.
– Сложно сказать. Он утверждал, что знает не больше моего. И все-таки у меня было такое чувство… не могу объяснить… просто было ощущение, что он знает что-то еще. Но по каким-то причинам не хочет этого говорить. Я полагала, он пообещал Ричарду держать рот на замке, и не понимала, почему. Что такого ужасного у них могло произойти?
