– Придется тебе подождать со своими хотениями. – Тон его был ровным и не допускающим никаких возражений. Одному ему было известно, какое облегчение почувствовал он, когда раздался стук в дверь. Взмахом руки он приказал Роксане открыть и принялся допивать кофе.
Ей удалось подавить в себе ярость и открыть дверь с приятной улыбкой. Улыбка угасла, как только она увидела, что пришел Люк. Взгляд, который она нацелила на него, был острым как бритва.
– Получила от ворот поворот? – ухмыльнулся он и, засунув руки в карманы, прошагал мимо нее в комнату. Дразнящий, женственный запах ее духов мгновенно зажег огонь у него в крови. Люк знал, что ничего не может с этим поделать, однако ему удавалось сделать свою реакцию на Роксану незаметной для нее, и ему не приходилось за такую реакцию расплачиваться.
– Макс, – он порылся в серебряной корзиночке со слоеными пирожными и вытащил одно, – к твоему сведению, экипировку наконец всю привезли.
– Ах, наконец-то. – Кивнув, он предложил Люку сесть. – Выпей кофе, а я схожу сам все проверю. Можешь составить компанию Роксане.
Черт бы его побрал, если бы он захотел остаться с ней наедине. Такая возможность редко выдавалась в повседневной суете. Но, черт возьми, он знал, он прекрасно знал, что под платьем на ней не было ничего.
– Я пойду с тобой. – Он уже вставал с кресла, но Макс, поднявшись, усадил его на место.
– Не нужно. Мы с Мышкой все проверим. Нам ведь уже сегодня днем надо репетировать. – Он приблизился к зеркалу, чтобы поправить галстук и разгладить усы.
Чувствуют ли они искорки, пробегающие между ними, спросил себя Макс. Сторонний наблюдатель от них, наверное, уже сгорел бы. Молодость, подумал он, вздохнув и улыбнувшись. Он увидел их отражение в зеркале. Оба они, находящиеся в разных концах комнаты, были напряжены, словно уличные кошки перед схваткой.
– Когда Лили проснется, пожелайте ей от меня доброго утра. Встречаемся в «Паласе» в два. – Он подошел к дочери и поцеловал ее в щеку. – Au revoir, ma belle [16] .
– Мы не договорили.
– В два часа, – ответил он. – А вы пока пойдите вдвоем, погуляйте на парижском солнышке.
Едва захлопнулась дверь за отцом, Роксана повернулась к Люку.
– Ну уж на сей раз я в стороне не останусь.
– От меня это не зависит.
Она подошла к столу, за которым он сидел, и стукнула кулаком по льняной скатерти так, что посуда зазвенела.
– А если бы зависело?
Он посмотрел ей прямо в глаза. Он готов был задушить ее за то, что она стала такой прекрасной. Все последние годы она медленно, незаметно околдовывала его. Подобно вору, она подбиралась к нему, чтобы одним взглядом украсть у него дыхание.
– Я поступил бы так же, как Макс.
Это был удар. Она втянула в себя воздух. Острая боль от такого предательства пронзила ее.
– Почему?
– Потому что ты еще не готова.
– Откуда ты знаешь? – Она откинула голову назад. Струящийся из окон свет падал на ее волосы, делая их пламенно-красными. Люк испугался, что она заметит страсть в его глазах.
– Откуда ты знаешь, к чему я готова, а к чему нет?
Это был открытый вызов. Слишком открытый. У него вспотели ладони.
– Тащить камушки из виллы «Тримальда» – это тебе не обманывать зрителей всякими там чашками и шарами, Рокс.
Нуждаясь в допинге, он взял чашку с кофе. Благодаря многочисленной тренировке ему удавалось сохранить твердость руки. Он знал, что может разозлить ее. Это было бы самое лучшее. Пока она негодовала, он мог не прикасаться к ней. Так, во всяком случае, он надеялся.
– Я ничуть не хуже тебя, Каллахан. Ты даже не знал, как тасовать колоду, пока я тебя не научила.
– Ох, тяжело небось сознавать, что тебя кто-то превзошел.
Вначале она побледнела как полотно, а затем стала краснее стоящих между ними на столе роз. Она выпрямилась, и, к своей досаде, Люк увидел под платьем все очертания ее тела.
– Безмозглый ублюдок! Ты не превзошел бы меня, если бы даже стоял на ходулях.
Он лишь улыбнулся.
– А о ком больше всего писала пресса после концерта в Нью-Йорке?
– Идиот, который обкручивается цепями и залезает в сундук, который потом бросают в реку, неизбежно получает прессу.
Ее раздражало, что все его эскапады были столь блестяще исполнены. Всякий раз, когда он запирался в очередной ящик, она как будто разрывалась на две части – одна восхищалась его мастерством и хитростью, другая испытывала отвращение.
– Я получил прессу за то, что вылез, – напомнил он ей и вытащил одну из французских сигар, к которым пристрастился за последнее время, – за то, что был лучше всех. – Он щелкнул зажигалкой и задымил. – Довольствуйся своими симпатичными фокусами, Рокс, и своими симпатичными мальчиками, – каждого из них Люк готов был прикончить, – а опасную работу оставь тем, кто умеет ее делать.
Она сработала быстро. Люк всегда ценил в ней это качество. Он еле успел поднять руку и перехватить ее кулак, прежде чем последний врезался ему в нос. Держа ее за сжатые пальцы, он встал. Они стояли лицом к лицу, почти не касаясь друг друга телами. Дрожь пронеслась по ее спине. Желание вспыхнуло в ней словно неукротимое пламя. Ей хотелось ненавидеть его за это.
