Захлопнув дверь, подпер ее спиной и принялся пожирать Кристи глазами. Ей стало неловко под его взыскательным взглядом, и она пожалела, что не оделась понадежнее. Плотно обтягивающие ноги легинсы и свободная блуза до середины бедра вряд ли могли называться строгой одеждой.
Поймав себя на нервном дерганье, она отдала себе сердитый приказ: успокоиться и вести себя как обычно. Этого не получилось. В присутствии Армана она всегда остро чувствовала себя женщиной, и эта неожиданная встреча исключением не стала.
Почувствовав ее смятение, он чуть заметно усмехнулся. Если дело пойдет так и дальше, то уже сегодняшним вечером она будет спать с ним в его доме в Нью-Йорке! Стараясь не показать ей своего неимоверного желания, он сказал:
— Ты похудела.
Эта фраза показалась ей странной.
— Ну и что?
— Мне больше нравилось, когда ты была покруглее.
Эта фраза, сказанная с привычной снисходительностью, заставила Кристи вспомнить, что она давно уже не та застенчивая глупышка, снимавшая дырявые чулки в коридоре «Энтерпрайз глобал».
— Мне неинтересны твои желания, Арман. И вообще, зачем ты здесь?
Серые проницательные глаза скользнули по ней, чуть помедлив на груди, и Кристи с ужасом почувствовала, как поднимаются соски в ответ на этот невысказанный, но тем не менее мощный сексуальный призыв.
Чтобы прекратить это вызывающее разглядывание, она резко повернулась и пошла в свою комнату, не слишком дружелюбно пригласив:
— Проходи, раз уж ты здесь!
Села на диван и взмахом руки указала ему на кресло напротив. Пройдя в ее комнату, Арман пренебрежительно поморщился. И это убожество она предпочла жизни в нормальных условиях! Что же такое ей наговорили о нем? Ведь ни один разумный человек не совершил бы того, что выкинула она, отказавшись от брака с ним, от обеспеченной и независимой жизни. Неужели ей нравится каждый день ходить на службу, получая за изнурительную работу сущие гроши?
Это было непонятно, но он постарался об этом не думать. Сейчас не время. Хотя ему отчаянно хотелось посадить ее на колени, прильнуть губами к ее нежному рту и забыться.
Заметив его помутневшие глаза, Кристи сердито сказала:
— И не надейся! Ничего подобного больше не будет!
Он постарался выглядеть удивленным.
— Чего не будет?
Ничуть не поверив его нарочитой невинности, Кристи тихо, но уверенно уточнила:
— Ты и сам это прекрасно знаешь. Так зачем ты здесь?
На его взгляд, вопрос был совершенно излишним и бессмысленным. Но, прекрасно понимая, что в этой игре козыри далеко не в его руках, решил быть правдивым.
— Ты сбежала, ничего мне не объяснив. Неужели я не заслужил даже обычного человеческого «прости»? Неужели нужно было уходить так — без прощального разговора? Разве я тебе так уж противен?
Реакция Кристи его поразила. Она сжала кулаки, покраснела и с ненавистью посмотрела на него.
— Конечно, противен! Если бы это были Средние века, тебя стоило бы сжечь на костре! Публично! Чтобы другим неповадно было!
По мнению Армана, подобный приговор был явно чрезмерным, но его возбудил сам вид разгневанной Кристи. Горящие глаза, яркий румянец на щеках и высоко вздымавшаяся грудь так напомнили ему счастливые дни их помолвки, что он вынужден был отвести взгляд и посмотреть в окно, чтобы совладать с взбунтовавшимся телом.
Неимоверным усилием воли подавив возбуждение, он глухо спросил:
— Кто же наговорил тебе про меня такую чушь, что ты решила бросить все, о чем мы мечтали?
Кристи изумленно уставилась на него.
— Мечтали? А разве мы о чем-то мечтали? Ты заявил, что мы должны пожениться, только и всего. Больше никаких планов на будущее мы не строили. Хотя планы у тебя были. Только связаны они были вовсе не со мной. Я для тебя была лишь прикрытием.
Он повернул голову, и Кристи увидела, как краска медленно проступает на его лице сквозь загар. Очень хорошо, она надеялась, что сейчас он сгорает от унижения.
Но не тут-то было. Арман высоко вскинул голову и отрезал:
— Неправда! Никогда я не хотел тобой прикрываться! Я хотел жить с тобой вместе. И растить наших детей.
Кристи с горечью рассмеялась.
— Ну конечно. И при этом путаться с Колетт Дени. Так же, как ты делал это во время нашей так называемой помолвки.
Подскочив, он с досадой воскликнул:
— Да с чего ты это взяла! Я никогда тебе не изменял!
Она с нескрываемым сарказмом согласилась:
— Конечно нет. Ты же любил только меня… — заранее уверенная, что сейчас услышит все те же ни к чему не обязывающие слова: «Я тебя хочу».
Арман серьезно посмотрел ей в глаза и внезапно признался:
— Да. Я любил, да и люблю, только тебя.
Это звучало убедительно, но Кристи не могла ему поверить. Скрестив на груди руки, будто пытаясь защититься от нового унижения и обмана, она сухо поинтересовалась:
— Неужели? А для чего же ты тогда спал с Колетт? Для разнообразия? Или по привычке?
