И с поклонниками у нее все было замечательно — разве не так? Каждый божий день она слышала приглашения на ланч, обед, ужин, причем куда угодно — от ресторана на углу их квартала в даунтауне до путешествия на уик-энд в Париж. А что она не принимает эти приглашения, на то ее свободная воля. Вот еще немножко — и она забудет об ужасном обмане, в который ее вовлек Арман Гамилтон, и будет ходить на свидания утром, днем и вечером. Просто нужно немного потерпеть, ведь время дает шанс забыть все, что в жизни было плохого.
Кристи выглядела совершенно довольной, и даже родители, которых она навестила в один из уик-эндов, считали, что у нее все хорошо. Мать по давней привычке снова поучала ее, как должна вести себя приличная юная леди, на что дочь, не выдержав, ответила, что она уже ученая и больше леди из себя изображать не собирается. От этого грубоватого ответа миссис Адамс слегка опешила, но, заметив на глазах дочери слезы, ахнула про себя и прекратила лезть Кристи в душу.
Кристи и в самом деле была вполне довольна. Во всяком случае, утром, когда они с Мэри спешили на работу, днем, когда дел в офисе было по горло, за ужином, когда они с Мэри и Кейт дурачились по каждому пустяку, радуясь жизни. И даже поздно вечером, когда она, приняв душ, ложилась спать с книжкой в руках и долго читала, стараясь понять, о чем же идет речь. Но вот когда она наконец выключала свет и тьма накрывала ее своим плотным одеялом, приходилось признать, что ей ужасно, отчаянно не хватает Армана. И тогда приходили слезы и сожаление.
Ну почему она не смолчала? Почему не сделала вид, что ничего не случилось? Теперь она была бы замужем и, кто знает, смогла бы отучить мужа греться в чужих постелях.
Она металась почти каждую ночь, страдая и коря себя за поспешность и неосмотрительность. Но только до той поры, пока с востока не показывалось яркое, разгоняющее ночные химеры солнце. Тогда она понимала, что все сделала совершенно правильно, и снова становилась уравновешенной и рациональной Кристиной Адамс. Все утро, целый день, весь вечер она совершенно не думала об обманувшем ее человеке. Но не ночью. В темноте ей снова отчаянно хотелось прижаться к его крепкому торсу и чувствовать себя в его опытных руках расплавленным воском. И никакие мысли о чести, гордости и достоинстве не помогали.
Но у нее имелось очень действенное лекарство. Котла пустые сожаления доводили ее до отупения, она доставала свой старый телефон, спрятанный на самом дне ее шифоньера, и чуть дрогнувшей рукой включала диктофонную запись. И, едва звучала первая фраза Колетт: «Ты не собираешься отменять помолвку, Арман?» — как Кристи приходила в себя и, не слушая дальше, выключала запись. Сожаление, также как и тоскливое ожидание, тут же проходили, оставляя после себя горечь и боль. И она снова несколько дней не думала об Армане. Но потом все начиналось сначала.
Так прошел почти год. Кристи подумывала о том, чтобы снять квартиру, чтобы дать возможность Мэри наладить свою семейную жизнь, тем более что мистер Чарлз Синклер весьма активно демонстрировал той свое искреннее расположение, но кузина была решительно против переезда сестры.
— Зачем тебе снимать квартиру? Чем тебе не нравится у нас? Скажи прямо — тебе надоело готовить, и мы будем заказывать ужины в ресторане.
Кристи не надоело готовить, к тому же ресторанную пишу она не любила, поэтому, уступая давлению Мэри, все откладывала и откладывала переезд, прекрасно при этом понимая, что кузина ею просто манипулирует.
Перед очередным Рождеством ей было особенно плоховато. Ровно год назад она услышала разговор Армана со своей любовницей. Это воспоминание так терзало душу, что она даже днем не смогла вести себя как ни в чем не бывало.
Мэри заметила это и пыталась развлечь, рассказывая какую-то ерунду. Кристи охотно смеялась, делая вид, что ей и в самом деле смешно. Но едва она оказалась одна, в своей комнате, и надобность в притворстве отпала, как ее лицо жалко сморщилось и сдерживать подступившие к глазам слезы больше не было сил.
Сев в кресло и прикрыв веки, она разрешила мыслям вернуться в прошлое. Не вспоминать только несчастный момент, когда все рухнуло. Нужно просто пережить все заново, и, возможно, сизый плаксивый туман, заволокший ее сознание, рассеется и она сможет вновь реально смотреть на вещи и радоваться жизни.
Она вспомнила все — от первой встречи в коридоре «Энтерпрайз глобал» до их последней ночи, разрешив себе вспомнить все те слова, что ей говорил Арман, и все те ласки, что он ей дарил.
И когда прозвучал настойчивый звонок, Кристи, охваченная пеленой воспоминаний, без всякой задней мысли открыла дверь и остолбенела, не в состоянии разделить сон и явь.
За дверями, будто вызванный ее настойчивыми о нем мыслями, стоял Арман. Она нелепо потрясла головой, пытаясь отогнать наваждение. Оно не исчезло, и Кристи попыталась захлопнуть дверь. Но, зная Армана, могла бы сразу предположить, что он этого не допустит. И в самом деле, быстро поставив ноги в притвор двери, он с нервной ухмылкой отодвинул хозяйку от входа и прошел внутрь.
