— А знаешь что, я вот собирался вернуть тебя сестре, но вдруг подумал… лучше бы тебе пока к ней не приближаться. Может, побудешь пока со мной?
— Конечно! — взвизгнула она. — Мне нравится смотреть на всё с такой высоты! И небо отсюда хорошо видно, а оно сегодня такое красивое...
Она заёрзала, разворачиваясь к горизонту. Ты тоже повернулся.
— Да… очень, очень красивое, — ответил ты.
Восточная кайма небосвода уже подёрнулась предрассветными цветами, сокрыв из вида многие звёзды, что гнездились над далёкими горными грядами. Многие, кроме одной, одной-единственной звезды, переливающейся оранжевыми и жёлтыми цветами. Ты погрузился в приятные воспоминания и, сам того не заметив, расплылся в улыбке. И прежде, чем ты успел спохватиться, с твоих уст сорвались слова, которые ты когда-то, задолго до того, как попал в Эквестрию, надеялся сказать однажды своему ребёнку:
— Эй, Свити, видишь вон ту звёздочку, прямо над горами?
— Ага, — кивнула она.
— А ты знаешь, что это вовсе не звезда? Это планета Венера. Она гораздо ближе к нам, чем любая звезда, и потому кажется такой яркой.
Кобылка посмотрела на тебя, вскинув бровь, так, будто ты ляпнул нечто запредельно тупое.
— Эм… какая ещё «Венера»?
Ты рассмеялся. «Какая ещё Венера»? С ума сойти, неужели этих волшебных коняг в школе не учат тому, как называются… ближайшие… планеты...
С кондратием вы разминулись краями. Это Эквестрия. Другой мир. Здесь нет Венеры. Но если так...
Нет. Нет, Анон. Ну вот нафига ты опять? Что может быть хуже, чем поддаться мечтам о несбыточном?
...Сказал ты себе, но так и не смог оторвать взгляда от далёкой звезды, не смог задушить в себе зарождающуюся надежду. Потому что, пусть ты и не на Земле, пусть это не то, что ты думаешь, пусть это всего лишь потаённое желание, которое ты не смел произнести вслух...
Для тебя в этот самый миг загадочный огонёк был — был, есть и будет до скончания дней — обещанием.
Что сумерки не вечны и что солнце взойдёт снова.
Звёздочка моргнула снова, и в предрассветном сиянии ты смог разглядеть силуэт гелиевого баллона своего корабля. Он рос, приближаясь со скоростью немногим в этом мире доступной. Ты почувствовал, что в уголках глаз выступили слёзы, ведь не осталось никаких сомнений. Не сдерживая более ликования, ты выкрикнул:
— СЕЛ!
«Утренняя Звезда», с одной только ей свойственной скоростью и изяществом, рассекала предрассветные небеса. И прежде чем ты, прежде чем кто-либо успел что-то сообразить, она уже накрыла своей тенью террасу, зависнув над вами. Снижение она завершила жёсткой посадкой в нескольких сотнях футов от тебя, посреди той самой банкетной зоны, сокрушив при этом часть столиков, в том числе и тех, что были уставлены угощениями, и венец всего банкета — свадебный торт. Стражи, оказавшиеся неподалёку от места «посадки», кинулись врассыпную, Твайлайт же с подружками стояли, разинув рты.
Трап-аппарель корабля шмякнулся об пол, и из его недр выступила твоя верная команда[1].
Эпплджек — стетсон её был сдвинут набекрень, да и весь остальной вид говорил, что она пришла жевать жвачку и драть крупы.
Пинки Пай — всё такая же неуёмная, такая же прыгучая.
Биг Макинтош с Эпплблум на спине — его невозмутимая гримаса казалась куда более грозной, чем обычно.
И Сел — твоя особенная пони. Та, которую ты боялся никогда больше не увидеть. Это и вправду она...
Вы встретились взглядами сквозь разделявшее вас пространство. Она помахала тебе здоровым крылом. Свити Бэлль восторженно замахала ей копытцем в ответ, ты же тем временем утёр свободной рукой слёзы с лица, а затем поднёс её рупором ко рту и закричал:
— Народ, опоздали вы! Мне самому пришлось всю свадьбу говнякать!
— Ну извини! — донёсся над ропотом, разлившимся над террасой, голос белой аликорницы. — Обещаю не опаздывать на следующую свадьбу, где ты будешь женихом!
Ты только и смог, что рассмеяться. Коняга пизданутая...
Глаз Твайлайт дёрнулся, и ещё несколько прядок выбились из её гривы и хвоста. Она попробовала что-то сколдовать, но лишь вскрикнула раздосадовано, когда ничего не получилось.
— Ты… ты всё никак не уймёшься, Учитель?! Всё никак не поймёшь, что песенка спета! Я этого не позволю! Стража! Повелеваю задержать их!
Часть стражей, что уже успела прийти в себя, кинулась на твою команду. Те приготовились к удару, раздувая ноздри, роя копытами землю.
— Стойте.
Слова Селестии прозвучали так, будто мать обращалась к своим отпрыскам. Не было в её голосе ни жёсткости, ни приказного тона, но вот властность можно было вёдрами черпать.
— Это касается лишь учителя и ученицы. Не вмешивайтесь, пожалуйста.
Стражи тут же поджали уши, а кто-то из них даже на колени бухнулся. Они отступили прочь, освободив для Селестии и остальных пони центральный проход к алтарю. У тебя едва челюсть не выпала от такого поворота.
