Обмен разумов полностью

Продаются или сдаются внаем следующие маги: упитанный индийский мастер — говорит на непостижимо цепком английском языке, носит тюрбан, готов к перевозке. Китайский мастер — обладает таинственной улыбкой и набором инструментов для иглоукалывания, никогда не верил в коммунизм, предпочитает путешествовать. Британский мастер — специализируется на дисциплине, именуемой «ментальная ограниченность как путь к свободе», не верит в социализм, слушает тяжелый рок. Американский мастер — бисексуально-полярен, давно ни во что не верит, учитель общего пути сурового индивидуализма, знает большое количество мандал, мантр и ятр, пользуется рациональным мистицизмом для достижения источаемых разумом прагматических эффектов, обладает обезоруживающей мальчишеской улыбкой, носит кожаные штаны с бахромой, не верит в причинно-следственные связи, но все же платит налоги, по шкале шизофрении имеет отметку 35,2, сексуально раскован, не считая тех моментов, когда охвачен беспокойством…

Орхидиус посетил Празднество Разума. На нем была головная повязка, свободное одеяние и сандалии. Он широко употреблял священные жесты великого могущества и бережливости. Он завел собственный шатер и два дня с большим успехом предсказывал будущее, но на третий день вернулся к предыдущему воплощению и превратил шатер в палатку, торгующую хот-догами.

Мишкин бродил, глазел на празднество и ел сахарную вату. Его, как и всех окружающих, одолевали противоречивые воспоминания о временах молодости. Он улыбался вежливо и пренебрежительно, как и все вокруг. Но это не отражало его истинного отношения к происходящему. Мишкин был тайным пилигримом. Он жаждал отделаться от своей сумки, от круга принуждений, от смущения, от скучной новизны. Как и прочие присутствующие.

А когда начнется экстаз?

Вопрос: Приближение к просвещению включает в себя определенное противоречие, которое служит примером двойственности личности управляющего людьми мудреца. Проблема всегда сводится к одним и тем же вопросам: почему вождь предал нас? Он счел нас недостойными? Или предательство — это тайное деяние любви, совершенное для того, чтобы позволить нам самостоятельно разработать завершающий этап наших судеб? Или вождь утратил свою силу? Или, возможно, у него вообще никогда не было никакой силы? В какую же историю мы влипли?

Ответ: Возможно, это проявление божественной двусмысленности: сложности громоздятся друг на друга, все вещи и явления превращаются в нечто иное, во всем царит неопределенность. Такая фабула вас устроит? А как насчет того, что любой маг сочетает забаву с выгодой? Он вас надувает. Вы рассуждаете о божественной духовности, а он потихоньку посмеивается в свой вышитый рукав. Не очень хорошо с его стороны. Это вам больше нравится?

В.: Но что здесь происходит? Почему ничего не срабатывает?

О.: Должен ли я взять вас за руку? Отлично, но куда я должен вас препроводить? Конечно, я мог бы навести порядок, и мы все станцевали бы менуэт. Не хотелось бы вас смешить, но на самом деле существует некоторый предел. Вы действительно хотите прогуляться по английским паркам, которые обещают вам рекламные проспекты? Возможно, вам это и вправду понравится, но как быть со мной? Мне тоже хотелось бы развлечься. Ну вот, я заговорил, как раввин, читающий нравоучения, и я замечаю, что Мишкин как раз попал в очень интересную ситуацию, так что давайте заглянем в дом на Ивовой Дороге и посмотрим, что там происходит.

— Но, профессор Макинтош, с чего вы взяли, что мы действительно вернулись на Землю?

Профессор мягко улыбнулся и взмахнул тростью.

— Видите вон те цветы? Это Hemerocallius fulva, в просторечии именуемая лилией-однодневкой. Они широко распространены на территории Соединенных Штатов. Как вам известно, сии оранжевые цветки раскрываются лишь на один день, — хотя это еще не является неопровержимым доказательством, но уже достаточно весомое косвенное свидетельство, — словно форель в молоке, как сказал Торо[27].

Мишкин ухватился за начавшее расплываться лицо. Нос растаял и перетек на щеку, глаза объявились среди волос, рот размягчился и размазался, все выступы расползлись какой-то дурацкой замазкой, и Мишкин скользнул по неизменному щебету ласточки, и дальше, через ночь, в Огайо, с ее цикадами, хрипло стрекочущими в живых изгородях, и проводами, чернеющими на фоне неба, словно диаграммы, отражающие твою жизнь.

Все было так и не так. Больше всего это походило на тихие летние ночи в старом доме в Рашморе, штат Миссисипи, когда почти непереносимая сладость льнет к влажной ткани, обтягивающей ягодицы спящей девушки, и вы, несмотря на всю вашу молодость, понимаете — то, что с вами происходит, придет и уйдет, а темная извилистая река — мать прошлого, спутница настоящего, плакальщица невозвратного будущего — останется навсегда.