— Зо, голубчик, — Дэйзи единственной в Центре удавалось вне работы называть гипов на «ты», — а вот вы — действительно такие дружные? Рептилии, моллюски, насекомые, млекопитающие… Вы же с разных планет, из разных культур, и неужели всегда ведете себя так одинаково, что вот прямо: «мы, гипы, сидим?…», «мы, гипы, ждем?..» Вы не можете думать и действовать по одной схеме. Ты решишь сделать так, а твой друг иначе. И у людей так же. Я, к примеру, считаю вас рыцарями и идеалистами, а вон, Лекс — инопланетными разведчиками. Кому-то гипы жизнь спасают, а кому-то ломают.
— Как это? — мастер Зонц даже отлип от окна и повернулся к Дэйзи.
— А ты не интересовался статистикой: сколько врачей сменили профессию с тех пор, как открылись Центры? Сколько медицинских институтов рассыпалось из-за недобора студентов? Нет? Вот возьми меня — попала к вам по конкурсу, сбежав с первого курса. Чему выучилась, забыла давно, но везучая! Работаю в Центре починки. Но повезло-то не всем.
Мастер Зонц гулькнул. Такой звук Лекс сопоставлял со смешком. Поезд остановился у пустынной заснеженной платформы и шикнул дверьми.
— Меня всегда удивляла, — подбирая слова, заговорил гип, — ваша внутренняя противоречивость. Вы хотите лечить — или чтобы все были здоровы? Что для вас важно — жизни одних людей или занятость других?
— Давайте помолчим минутку, — вдруг оборвала его Дэйзи.
В вагон через дальние двери вразвалочку вошел коротко стриженый парень с пакетом пива в руке. Густая черная щетина на его щеках была мастерски выбрита остроконечными узорами. Чтобы вырастить такую, нужна пластика. Пирсинг в ушах, губах, бровях блестел хромом и черненым металлом. Широкая распашная куртка, похожая на кимоно, и безразмерные спортивные штаны бугрились набитыми карманами.
— Там тэнс, — шепнула Дэйзи. — Не смотрите на него.
Мастер Зонц послушно отвернулся к окну. Лекс тихо ругнулся.
— И забыл уже в городе, что повсюду эта шваль.
Действительно лучше не смотреть, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лекс напрягся, ощущая, как потенциальная угроза движется в их сторону. С тэнсами одна беда — не угадаешь, чего они захотят в следующую секунду. Может, посадить дерево, а может, размозжить тебе голову. Убрать целый квартал от мусора — или сжечь твою машину. Tension feeds happiness[1].
— У-у! — протянул парень, затормозив у их лавки, и в упор разглядывая Дэйзи. — Какая конфетка! Девушка, вы транспортом не ошиблись?
Лекс сделал каменное лицо и никак не отреагировал, надеясь, что тэнс пройдет мимо. Так и произошло — парень был в позитивной стадии опьянения. Хмыкнул, и, покачиваясь, побрел дальше.
— Коз-зёл! — негромко процедила Дэйзи.
Тэнс не мог этого слышать, но почему-то обернулся. И увидел гипа.
— Оптыть! — чуть нагнул голову, как бы заглядывая под капюшон, и встретился взглядом с мастером Зонцем. — Гуттаперча!
Обвел взглядом стены, окна, потолок, показушно развел руки:
— Это ж я, наверно, не в тот поезд сел! Извиняйте, господа, не по злобе, а во хмелю!
— Мы на аварию выезжали, — развернулся к тэнсу Лекс. — Автобус упал в реку. Тридцать человек с гипотермией. Скольких могли, загрузили в чёлн. А сами — своим ходом.
Парень часто заморгал.
— А чёй-то ты мне это рассказываешь? Я говорю: гип в электричке, а ты мне про автобус…
— Да то, что мы врачи! — встряла Дэйзи. По ее голосу никак нельзя было догадаться, что она нервничает. Холодная острая бритва. — Вытаскивали из воды, может, твоего брата, а может, тетку. Едем домой. Уставшие. И просто хотим, чтобы нас не трогали.
— Я что, — удивился тэнс, — кого-то уже трогал? А брата у меня нету, цыпа. Да и какие вы, на хер, врачи? Вы — мастера!
И продолжил уже в пустоту:
— Мока, валите сюда! — Черная пирамидка, торчащая из середины его нижней губы, служила не только украшением, но и микрофоном. — Не тормози, говорю, есть тема.
— Чего он хочет? — негромко поинтересовался мастер Зонц.
— Ничего не хочет, — ответил Лекс, сжимая и разжимая в карманах вмиг заледеневшие пальцы. — Конфликта хочет. И зовет на помощь кого-то из своих.
— Давайте пойдем, а? — заерзала Дэйзи.
— А куда, детка? — Лекс снова посмотрел на пританцовывающего у дверей паренька. — До Владимира еще минут двадцать, не по вагонам же нам бегать.
— Конфликт — это война? — недоверчиво спросил гип.
— Нет, — ответила Дэйзи, дрожащей рукой дергая замок сумки.
— Мини, — поправил ее Лекс. — Ограниченный контингент, примитивное вооружение. Как правило, не до смерти, а только до увечий. У вас так не принято?
Мастер Зонц набычился, его голова залоснилась, промятая скула выправилась.
— А мы имеем право защищаться?
— У нас свободная страна, — сказал Лекс. — Все имеют равные права.
— Даже репатрианты? — уточнил гип.
Дэйзи нервно рассмеялась.
— Они вооружены? — мастер Зонц с академическим интересом изучал все аспекты неприятной ситуации, в которую их затягивало.
