Жаргал в это время тоже просматривал в сети то, что ему интересно. Посольство Монголии в Москве, оказывается, направило ноту Правительству России о клевете, моральным и физическим нападкам, которым подвергается их гражданин. Российские СМИ про эту ноту молчали, но Жаргал-то читал по-монгольски. Его соотечественники, оказывается, были возмущены тем, что Жаргала представили общественности как мошенника и, как стало уже известно, тем самым спровоцировали бандитов-отморозков на нападение. В результате у него попросил об интервью один из государственных телеканалов, для того, чтобы, как они пояснили через переводчика, полностью убрать негатив с его имени в России.
На этот раз уже Жаргал давал своё интервью рядом с "карнавальным" постером Филис. Вернее, он сидел между двумя постерами — на втором был рисунок их строящегося дома. С изображённого на них и начала задавать свои деликатные вопросы журналистка. Всю мистику их знакомства и пришествия из другого мира было решено опустить. В сухом остатке знакомство Филис и Жаргала выглядело так — она его увидела по телевизору, написала в больницу, прислала фото, он влюбился. Всё выглядело абсолютно естественным.
Придали вид естественности и уж совсем выдающемуся событию — находке клада Даян-хана. Узнал человек об этом откуда-то, вот и заявил. Ничего такого. А откуда узнал — история умалчивает. Сам Жаргал при этом ссылается на своё прошлое воплощение, но если смотреть только факты — человек провёл в состоянии летаргического сна полтора года. И у нас, дорогие телезрители, просто нет ответа на вопрос — откуда находившийся в коме человек получил такие знания. А нагромождать одну невероятную версию на другую — ещё более невероятную — мы не станем.
Ясно одно — и Жаргал, и его жена Филис искренне считают себя не теми, кем они были раньше. Такое бывает, наш эксперт по психиатрии это подтвердит. Для общества такое нарушение психики не опасно, а в Монголии вообще эта версия полностью укладывается в религиозно-философские представления, так что жить им там и не тужить. Супруги сделали немало добрых дел — Жаргал осчастливил свою Родину и всё человечество великой реликвией и драгоценным кладом, Филис из убыточной танцевальной секции создала крупную школу бального танца, вложив в это немало своих собственных средств. Так что уважать их вполне есть за что. Пожелаем же Филис Дариановне поскорей оправиться в больнице после жестокого нападения, а обоим супругам — счастья и дальнейшего процветания в доме своей мечты, который они строят.
Посольство Монголии должно быть удовлетворено, — мысленно усмехнулся Жаргал, когда просмотрел готовую передачу по телевидению с монгольскими субтитрами. Сегодня домой должна вернуться Филис, и Жаргал даже пошёл на подвиг — прибрался в квартире немного. Сгрёб всю грязную посуду с недоеденной пищей в раковину и накрыл это дело чистой скатертью. Чтобы красиво было. На первый взгляд хотя бы. Ну привык человек, что мытьём посуды всегда занимается кто-то другой.
Знакомый звонок в дверь, Жаргал открывает и удивлённо обозревает стоящую за дверью черноволосую женщину с миндалевидными глазами:
— А где моя жена? — по-монгольски спрашивает он.
— Я — это она, муж мой, — отвечает женщина по-плиссандрийски, — Как ты там говорил? Я — твоя женщина в любом виде. Принимай.
— Мне требуется особая проверка, чтобы поверить.
— Это какая такая "особая"?
— Кровать — там.
— Придётся развеять твои подозрения.
Степь после битвы при Далан-Терджине была красной от пролитой крови. Казалось, что кровь парила в самом воздухе, заполняя краснотой, искажая всё видимое пространство. Жаргал устало слез с коня и попытался вытереть железный наконечник копья о траву. Но не нашёл он вокруг себя травы, не окроплённой кровью. Тогда попытался стереть кровь о свою одежду. И не нашёл ни единого места на ней, что не была бы забрызгана кровью врагов.
— Не ищи, тебе этого больше не нужно, — прозвенел в тишине мальчишеский голос за спиной.
— Оружие заржавеет, если его не вытереть, — возразил Жаргал, оборачиваясь.
Перед ним стоял юноша лет шестнадцати-семнадцати в совершенно неуместной здесь одежде — туфлях с квадратными пряжками, белых чулках, штанишках чуть ниже колен, светлой рубашке и коричневой курточке. И ни одного красного пятнышка на нём. Откуда он взялся тут? И почему больше никого нет, кроме них?
— Это копьё всё равно больше тебе не понадобится, — продолжил юноша, — Ведь я поменял местами наши с тобой души.
— То-то я смотрю, внешность будто знакомая. Уже и забыл, как я выглядел после перемещения, — усмехнулся Жаргал.
При этом он опустил глаза на своё тело и увидел то, что уже ожидал — свою нынешнюю худощавость. Сон.
— Так что? — испытующе глядя на него, спросил парнишка, — Разве ты не хочешь убить меня сразу, на месте?
— Раньше хотел. Очень. Отыгрался на твоих дружках, с которыми вы выкрали артефакт у Рониуса и провернули эту затею с обменом душ.
— Раньше хотел… а сейчас?
