— Нет, — подумав, покачал головой Жаргал, — Я прожил долгую и насыщенную жизнь, а теперь вернулся в родной мир, нашёл в нём своё новое место и свою женщину. И жду от будущего ещё много хорошего.
— Это радует, — легко улыбнулся мальчишка, — Я молился за тебя и твою душу. И теперь спокоен.
— Думаю, ты не успел молиться достаточно долго, чтобы боги услышали тебя. Предполагаю, что ты, в отличие от меня, прожил совсем недолго. Воин, который ничего не понимает и не умеет…
— Ошибаешься, я прожил до глубокой старости. Ушёл в монастырь, и Даян-хан отпустил из уважения к твоим заслугам. Меня в конце жизни почитали как перерождённого, ведь магия жила в моей душе, и я иногда мог её применять. Моё имя до сих пор помнит Монголия.
— А я не помню твоего имени, — признался воин, — Сразу после перемещения называл себя Жаргалом.
— Это не имеет значения. Прощай, Жаргал.
Парень развернулся и пошёл прочь, ступая по напоённой кровью степи, но его белые чулки и обувь так и оставались чистыми.
— Прощаю, — отпустил воин главную обиду своей судьбы и воткнул копьё в землю. Просто чтобы не бросать его тут, как палку.
— Уже не спишь? — спросила проснувшаяся Филис, — Почему ты задумчив, муж мой?
— Сон интересный приснился. Будто и не сон. Тот мальчишка, с которым мы обменяли души.
— Ерден?
— Нет, первый, который применил артефакт. Сказал, что он после перемещения в этот мир прожил жизнь монахом.
— И… что ты по этому поводу думаешь?
— Что возвращаться нам пора, — повернулся Жаргал, — В Монголию. Скучаю я по ней. Всегда скучаю, когда я не там.
— Значит, собираемся и едем.
— Повезло же мне с женой.
— Знаешь, а я иногда с ужасом думаю — что, если б в моей жизни был бы кто-то другой, не ты? Для меня ты — самый лучший мужчина во всех мирах. И нет большего счастья слышать, что ты, в свою очередь, высоко ценишь меня.
— Ценю. Но я знаю, какое слово больше всего хочет слышать в свой адрес каждая женщина и которого я до сих пор не сказал тебе.
Филис хихикнула.
— Жаргал, если женщина недостаточно верит тому, что видит, не верит своему сердцу и захочет непременно услышать то самое слово, она найдёт способ заставить мужчину произнести его. А мне, видишь, заставлять и не пришлось. Ты сам заговорил об этом. Захотел сказать, что любишь.
— А если я возьму и не скажу?
— Только попробуй не сказать! Куда ты встаёшь с постели? Вернись и договаривай, раз начал!
— Женщина, отпусти мои трусы! — смеялся Жаргал.
— Да, чтобы ты удрал?
— Ладно, ты меня победила. Люблю. Теперь отпустишь?
— Никогда.
За пару дней Филис закончила все оставшиеся дела, подписала нужные документы о сотрудничестве школы с министерством культуры, отписалась в "серый дом" и подготовила квартиру к своему длительному отсутствию. На год. А может, и на большее время, если её подозрения, которыми она пока не поделилась с мужем, подтвердятся. Надо тесты в аптеке купить.
Когда они вернулись в Монголию, выяснилось, что в дом уже можно заселяться. Ещё шло возведение хозяйственных построек и благоустройство земли вокруг, но сам дом был полностью готов.
С благоговением Филис взошла на крыльцо и дотронулась до ручки входной двери.
— Входите. Обувь можете оставить прямо тут, мы вам сделали полы с подогревом, — похвастался главный строитель позади неё.
Филис сделала большой вдох и вошла вместе с мужем в дом своей мечты.
Через несколько месяцев супругам сказали, что их будущий ребёнок — мальчик.
— А как мы его назовём? — спросила Филис.
— Ты хочешь дать ему монгольское имя?
— Да, конечно. Тут есть какие-нибудь традиции при наречении?
— Тут дают имена из разных традиций. Есть, например, из тех, что пришли из Индии.
— Нет, я хочу выбрать чисто монгольское имя.
— А в Монголии была традиция давать ребёнку такое имя, чтобы злой дух, который придёт забрать его, запутался и ничего не понял.
— Вот я сейчас ничего не поняла.
— Духи, по поверью — они же не люди, поэтому не различают толком живых существ. А дети в древней Монголии умирали часто, вот люди в надежде, что злой дух, придя за их ребёнком, станет искать нужного человечка и задастся вопросом — кто это? И ему будет дан ответ с именем ребёнка, который его запутает. Люди давали новорожденным имена вроде "не тот", "собака", "волк" и тому подобное.
— Шона… — задумчиво повторила Филис последнее перечисленное Жаргалом имя, поглаживая уже явно очерченный живот, — Сыночек, ты не возражаешь против имени "волк"?
Сегодня у Филис было прекрасное настроение. Утром она попросила мужа подойти к большому зеркалу у них в спальне.
— Я хочу тебе кое-что показать. Того, что мы не замечали за эти годы, а я с некоторых пор ожидала найти. Ещё после рождения дочери ожидала. Но не нахожу. Смотри.
— На что смотреть? — не понял Жаргал, — Тебя я и без зеркала всё время вижу, а себя — тоже каждый день наблюдаю, и в зеркале, и в видео.
— Представь, что ты увидел эту женщину впервые. Сколько лет ты ей дашь на вид?
— Хм… меньше, чем тебе по паспорту. Не больше тридцати.
— А себе?
Жаргал тряхнул волосами и задумчиво почесал бровь.
— Лет тридцать пять дал бы. С натяжкой.
