— Ты-то откуда Филина знаешь? — удивился Кумбарович. — Неужели он и такой мелочевкой занимается?
— Мне ли не знать Филина! Были кое-какие общие дела. — пояснил Родионов. — Причем одно дело совсем недавно.
— Ну тогда вопрос автоматически решен! — обрадовался Кумбарович и с уважением посмотрел на Родионова. — Филин, конечно, сила…
— Филин большая сила, — подтвердил Павел. — Можно сказать, пассионарная сила.
— И, заметь, за один год столицу занял. А кем был?
— Шестеркой был, — сказал Пашка. — Чужие миски долизывал.
— Я не слышал! — быстро оглянувшись, прошептал Кумбарович и поднял ладони. — Я ничего не слышал, ты понял? И вообще я сюда не заходил. — Кумбарович, не допив кофе, побежал к выходу.
Кто ж такой этот чертов Филин, думал Пашка, глядя через окно на панораму беззащитной столицы.
Он поднялся из-за стола и потихоньку тоже двинулся к выходу. Буфетчица, отвернувшись к стене, что-то негромко говорила в трубку. Докладывала. Нельзя было разобрать, что именно. Не Филину ли звонит, думал Пашка, спускаясь по узкой лестнице. А лестница-то подходящая, тихая, укромная. Все на лифтах ездят. А я вот иду пешком. Души на здоровье, никто и не услышит хрипов…
Борьба в углу комнаты продолжалась. Родионов подошел и оценил расстановку шахматных сил. Положение было почти равным: прямолинейный Загайдачный честно целился слоном в угол, коварный Шпрух готовил коня к хитроумной вилке.
— На «эф три», — подсказал Родионов и отскочил в сторону, потому что противники взвизгнули от негодования, замахали руками.
— Та не лезь ты в игру, когда не просят!
— Умник! Из-за таких умников житья никакого нет!..
— Вечно они лезут со своими кретинскими советами!
— Из-за таких умников страна развалилась…
Родионов на цыпочках убрался на свое место. Кумбарович кричал в трубку:
— Да! От Филина! Да!.. Еду. Сейчас! — он кивнул Пашке и поднял большой палец. — Все. Окей! Жди.
И полетел к двери, почти не касаясь ногами паркета.
— «Эф три»! — послышалось из угла.
— Ход подсказан! — жестко возразил Шпрух.
— Ход очевиден! — настаивал Загайдачный.
— Ход, тем не менее, подсказан!
— И, тем не менее, ход очевиден!
Родионов, не желая ввязываться в разборку, тихо вышел и снова поднялся в буфет.
Минут через сорок туда же влетел запыхавшийся бледный Кумбарович, дико оглядел помещение с порога, несколько раз вхолостую скользнув глазами по наблюдающему за ним Родионову. Наконец, заметил, замахал руками, подзывая.
— Паш-ша! — шепотом прокричал в ухо, когда Родионов лениво подошел. — За мной! На лестницу!
Родионов, заинтригованный, пошел следом за спотыкающимся Кумбаровичем.
На лестнице Кумбарович перегнулся через перила, заглянул вниз, затем посмотрел вверх и только после этого немного успокоился. Вытащил из-за пазухи толстый пакет.
— Денежки! Твоя доля, можешь не считать… — взволнованным заговорщицким шепотом сообщил он. — Денежки, Паш-ша… А? Столько да еще пол-столько!..
Родионов принял пакет, не веря, что это реально, взвесил его на ладони. Тяжеленький…
— Спрячь! Спрячь немедленно! — испуганно замахал руками Кумбарович. — Дома пересчитаешь, если хочешь. Я два раза считал, точно там. Бери-бери, Паша, товарищ ты мой лыковый, друг ты мой любезный! — горячим шепотом частил Кумбарович. — Живем, Пашка, и здравствуем. Теперь домой, домой, по закоулочкам, по уголочкам… — увлекал он за собой Родионова. — Идем, идем, вещички заберем и по постелькам, денежки под подушечку, под матрасик… Виду только не показывай в редакции, лицо равнодушное, отсутствующее, с грустинкой, с печальцей, с уныньицем…
Родионов смущенный и сбитый с толку, почти не слушал его ласковой радостной воркотни. В кабинете Кумбарович замолчал, собрал портфель и с печальным напряженным лицом, точно у него заболел живот, быстро покинул помещение.
Через пять минут вслед за ним отправился и Родионов.
Удивительная легкость, с какою деньги появились ниоткуда, озадачила и смутила Родионова. Для безопасности он решил ехать домой на такси, но по пути к перекрестку несколько раз останавливался, пропускал вперед себя подозрительных прохожих, а затем, оглянувшись по сторонам, вытаскивал пачку на свет, щупал купюры. Деньги были настоящие, надежные и новенькие.
Он снова запихивал их в задний карман брюк, чувствовал их тяжесть, и сердце его стучало чуть-чуть горячей, чем обычно. Оказывается, он тоже кое-что умеет. Например, сделать деньги из ничего. Ну, а теперь надо думать о том, как с пользой потратить эти деньги, как бы этак блеснуть перед Ольгой, хоть раз…
Нет, самое разумное — приумножить эти деньги, пустить в оборот. Купить что-нибудь. И купить подешевле, оптом, а продать, по возможности, подороже, вот что… Это самое лучшее применение. Деньги-то, вот они! Он дрыгнул правой ногой, чтобы снова ощутить приятную пачку, и едва не оступился в лужу. Кто-то поддержал его сзади за локоть, и Родионов благодарно обернулся.
Два мужика в одинаковых брезентовых робах стояли сзади и ободряюще улыбались…
— Спасибо, — улыбнулся в ответ и Павел. — Едва не грохнулся.
