— Лужа, — подтвердил один из спасителей, громадный дядька, обдав Родионова сложным бражным духом. Он все еще продолжал поддерживать Пашку под локоть с несколько преувеличенной хмельной предупредительностью.
— Ямы же кругом! — согласился и товарищ его, маленький, рыжий и цепкий, согнувшийся под двумя огромными бумажными мешками. — У меня теща ногу вывихнула, а управы не найдешь.
— А где ж ты найдешь управу? — пожаловался Родионову добродушный гигант, по-прежнему поддерживая его под локоть. — Тут хоть лоб расшиби, а ничего не докажешь.
— Время такое, — нейтрально посочувствовал Родионов, высвобождая руку. — Спасибо, братцы…
— Время такое — правды нет! — афористично заключил маленький, пританцовывая под тяжестью мешков.
— У кого деньги, у того и правда! — соревновался и гигант в придумывании афоризмов.
— Э, нет правды! — горестно выдохнул маленький, оглядываясь кругом, словно ища эту самую сбежавшую правду.
Затянувшаяся сцена разговора с двумя правдоискателями стала уже немного тяготить Родионова, и он повернулся, чтобы продолжить свой путь.
— Ладно, мужики, я пожалуй, пойду… Спасибо.
— А что, Иваныч, может, отдадим парню? — как бы поколебавшись, решился гигант. — На хрена нам Кавказ кормить, а? Парень-то свой все-таки, а, Серег?..
— Так договорились же, Мухоед! — запротестовал маленький. — Они же нам головы открутят!
— Да пошли они! Скажем, не вышло сегодня, — сказал гигант. — Двум смертям не бывать!
Родионов заинтересованно следил за собеседниками, догадываясь, что сейчас последует какое-нибудь выгодное предложение.
— Не-е, Мухоед, — продолжал сомневаться маленький, — договор есть договор. Они у нас постоянные клиенты.
— Да стырим еще! — убеждал гигант. — И парню хорошо, и нам далеко не тащить…
— А что? — не выдержал, наконец, Пашка, поглядывая на мешки.
Гигант осмотрелся и, пригнувшись к Пашке, сказал громким шептом:
— Стабилизаторы!
— Возьми стабилизаторы, хрен с ним! — решился рыжий коротышка, скидывая с плеча мешок. — Мы, парень, еще добудем. Так что не беспокойся… А с кавказцами разберемся!
— Какие еще стабилизаторы? — насторожился Родионов, уловив в звучании слова нечто военно-стратегическое, упрятанное за колючей проволокой секретного аэродрома…
— Да мы на заводе тут, — успокоил гигант, развязывая мешок. — Приватизация. Вот, обрати внимание, дефицитная вещь для ламп дневного света.
Он вытащил горсть алюминиевых цилиндриков, стал пересыпать из ладони в ладонь. Цилиндрики мягко и приятно постукивали. Пашка зачарованно следил за тем, как они пересыпаются из ладони в ладонь, и ни один из них не падает на землю…
— Семь рублей госцена, мы кавказцам в киоске, что у метро возле пивной, знаешь, там киоск последний перед пивной справа, мы им за три скопом сдаем. Нам-то разницы нет, весь навар у них. Бери по два рубля! Чтоб нам не тащить зря. Мы лучше еще одну ходку сделаем, пока есть возможность…
Гигант все пересыпал и пересыпал цилиндрики. Пашка потянулся, взял один, пощупал. Предложение было заманчивым. Если, допустим, сдать в магазин за половину госцены…
— А сколько всего у вас? — поинтересовался он. — В двух мешках.
Гигант, снова наклонившись к Пашкиному уху, тихо сказал:
— В одном мешке пять тысяч. Ну а в двух, само собой…
Родионов зачем-то оглянулся и так же тихо спросил:
— Цену не сбавите?
Гигант отобрал у него цилиндрик, ссыпал все в мешок и стал завязывать, обиженно сопя.
— Ты что же, парень, совсем придурками нас считаешь? — обиделся и маленький. — К тебе по-хорошему, а ты!.. Головой, можно сказать, из-за тебя рискуем… — он качал укоризненно этой самой рыжей своей головой, которой рисковал.
Гигант завязал мешок и обидчиво отвернулся. Он сопел и не хотел глядеть на Пашку. Снял кепку и, скомкав, ею же стал промакивать обильно выступивший на лысине пот.
— Эх ты-ы!.. — укорил Павла маленький, вскидывая мешок на плечо. — Говорил же тебе, Мухоед!.. Такое настроение было!..
Родионов почувствовал, что понапрасну обидел мужиков и поспешил исправиться:
— Ладно, мужики, я пошутил. Беру!
Он полез в карман, вытащил пачку и вручил гиганту.
— Можете не пересчитывать.
Гигант взял деньги, взвесил на ладони, вспотрошил пачку с одного и с другого боку, внимательно поглядел, после чего сказал:
— Верю, парень. Как звать-то?
— Юра. — соврал для чего-то Пашка.
— Давай краба, Юра! — гигант сунул деньги за пазуху и протянул Родионову открытую крепкую ладонь. — Прощай, брат-мореход!
Мужики двинулись обратно.
Легкая грусть прощания с деньгами овладела Пашкой, но взглянув на полновесные мешки, он ободрился и прищелкнул пальцами. И складно, в лад этому щелчку, притормозила рядом легковая «Скорая помощь» и выглянувший водитель кратко произнес:
— Куда?
— К Яузе.
— Садись.
