— Человеческий рассудок часто находится в глухой самозащите. Ваш, например, упорно отказывается восстановить первые восемь лет жизни. Однако эти годы — часть вашей личности. Когда вы будете готовы, я смогу их вам вернуть. И поверьте, Ева, — заключила она тихо, — я сумею помочь вам с этим ужиться.
— Я сама сделала из себя то, что я есть, и прекрасно уживаюсь с собой. Любые новые откровения относительно моего прошлого неизбежно вызовут стресс и необходимость все пересматривать. Я не хочу идти на такой риск.
Ева встала и направилась к двери, но на пороге обернулась. Мира сидела в прежней позе: нога на ногу, чашечка в руке. В воздухе плавал аромат цветочного чая.
— Если можно, один вопрос, доктор. — Мира кивнула, и Ева вернулась в свое кресло. — Женщина с прекрасным общественным и финансовым положением сознательно выбирает профессию шлюхи. — Заметив укоризненно приподнятую бровь собеседницы, Ева нетерпеливо махнула рукой. — Мы здесь не для того, чтобы упражняться в эвфемизмах. Она решила зарабатывать на жизнь сексом. Плюнула в лицо своей изысканной семейке, включая архиконсервативного дедулю. Зачем?
Мира пожала плечами:
— При столь отрывочных, неконкретных сведениях трудно выделить единственную мотивировку. Первым приходит на ум самое очевидное: женщина не видела иного способа самоутвердиться, кроме секса. Сам половой акт она либо обожает, либо презирает.
Это звучало интригующе.
— Если ненавидишь половой акт, зачем становиться проституткой?
— Ради наказания.
— Самой себя?
— И себя, и близких.
Такая мысль не приходила Еве в голову. Она снова вспомнила о дневнике Шерон и подумала, что надо добраться до него как можно скорее.
— Ее убили, доктор. Жестокое, извращенное убийство, связанное с сексом и отмеченное неповторимым почерком. Убийца снял на видеокамеру процесс умерщвления, предварительно обманув бдительность современной системы охраны. Запись подбросил следователю, а на месте преступления оставил хвастливую записку. Как по-вашему, что представляет собой убийца?
— Маловато информации, — пожаловалась Мира, но Ева поняла, что завладела ее вниманием. — Судя по всему, он изобретателен, любит строить планы и наблюдать их воплощение. Самоуверен — возможно, до самодовольства. Говорите, неповторимый почерк? Вероятно, преступник испытывает желание оставить некий след, продемонстрировать ловкость, хитроумие. Ну-ка, используйте свой талант наблюдателя и дедуктивные способности, лейтенант: он получал наслаждение от убийства?
— Да! Думаю, он не просто наслаждался, а упивался.
Мира кивнула:
— Значит, обязательно захочет повторения удовольствия.
— Это уже произошло. Два убийства с разрывом не более недели. Боюсь, он не стерпит и скоро совершит третье.
— Наверное. — Мира невозмутимо прихлебывала чай, словно речь шла о модах последнего весеннего сезона. — Есть ли между двумя убийствами какая-либо связь — кроме автора и метода?
— Секс, — коротко бросила Ева.
— Так… — Мира наклонила голову. — При всем прогрессе технологий, несмотря на потрясающие достижения в генетике, мы по-прежнему не в состоянии контролировать людские достоинства и пороки. Возможно, мы слишком гуманны, чтобы позволить себе вторжение в эти деликатные сферы. Человеческому духу жизненно необходимы страсти. К сожалению, иногда страсти принимают уродливые формы. Секс и насилие — некоторые до сих пор находят это сочетание естественным.
Она встала и отнесла чашки в раковину.
— Хотелось бы узнать об этом человеке побольше, лейтенант. Если вам понадобится его психологический портрет, надеюсь, вы обратитесь ко мне.
— Расследование проводится по пятой категории.
Мира оглянулась.
— Понимаю…
— Но если нам не удастся его сцапать до того, как он нанесет следующий удар, я думаю, что смогу обойти запрет.
— Я к вашим услугам.
— Спасибо.
— И последнее, Ева. Я хочу, чтобы вы поняли: даже у сильных, самостоятельных женщин всегда есть слабые места. Не надо их бояться.
Ева выдержала взгляд психиатра, не опустив глаз.
— Меня ждет работа.
После проверки у Евы дрожали ноги и руки. Она никак не могла успокоиться и в результате агрессивно повела себя с осведомителем, чуть было не выпустив из рук ниточку по делу о запрещенных психотропных химикатах. В департамент полиции она вернулась не в лучшем расположении духа. Вестей от Фини не было.
Коллеги, зная, как Ева провела день, старались с ней не сталкиваться, так что она целый час проработала в одиночестве, кипя от раздражения.
Уверенная, что день все равно пропал, Ева тем не менее на всякий случай позвонила Рорку. Не застав его, она не удивилась и даже не особенно расстроилась. Она оставила на его автоответчике сообщение с предложением деловой встречи, чем и закончила свой рабочий день.
Необходимо было расслабиться. Ева приняла решение утопить дурное настроение в дешевом спиртном и посредственной музыке в «Синей белке» — ночном клубе, где выступала Мэвис. Заведению оставался всего шаг — причем совсем коротенький — до притона. Тусклое освещение, сомнительный контингент, дурное обслуживание… Но именно это Еве сейчас и требовалось.
