— По-моему, рискованно. Вдруг убийца тоже окажется таким же столпом общества, еще одной «заблудшей овцой»? Но козел отпущения, конечно же, требуется. Только важно, чтобы он был подходящим. А это значит, что необходимо все держать под контролем.
Рорк сделал паузу, чтобы она могла как следует обдумать его слова.
— Как ты считаешь, кто постарался, чтобы ты в разгар следствия угробила целый день на тестирование? Кто следит за каждым твоим шагом, зная, на какой стадии находится расследование? Кто копается в твоем прошлом, в личной жизни и в послужном списке?
Чтобы не уронить чашку, Ева поставила ее на столик.
— Я действительно подозревала, что Дебласс надавил на мое руководство, чтобы меня подвергли тестированию. Но думала, что он или не доверяет мне, или считает некомпетентной для ведения этого дела. Кстати, в Вашингтоне он организовал за мной и за Фини слежку. — Она перевела дух. — А откуда ты знаешь, что он под меня копает? Потому что сам занят тем же?
Пусть сверкает глазами в гневе! Другая на ее месте испугалась бы.
— Нет. Просто он наблюдает за тобой, а я — за ним. Я решил, что о тебе мне приятнее узнавать из первоисточника, чем из чьих-то докладов.
Он подошел ближе и запустил пальцы в ее короткие волосы.
— Я уважаю личную жизнь людей, к которым неравнодушен. А к тебе я определенно неравнодушен. Сам не знаю, в чем тут дело. Ты задеваешь во мне какие-то струны.
Ева хотела отступить, но он не отпустил ее.
— Как мне это надоело! Всякий раз ты ставишь между собой и мной убийство.
— Но нас действительно разделяет убийство.
— Да нет же! Наоборот, из-за него ты оказалась сейчас у меня. Или ты и здесь видишь проблему? Неужели ты не можешь хотя бы ненадолго вылезти из мундира лейтенанта и дать волю чувствам?!
— Уж какая есть!
— Значит, такая ты мне и нужна.
Глаза Рорка потемнели от сдерживаемого желания. Если что-то и вызывало у него отчаяние, то только его собственное необъяснимое влечение к этой женщине. Ему казалось, что еще немного — и он взмолится о пощаде.
— Лейтенант Даллас не испугалась бы меня, пугаться позволено только Еве.
— Я тебя не боюсь, Рорк!
— Неужели? — Он взял ее за плечи. — Как ты думаешь, что случится, если ты оступишься?
— Слишком многое, — пробормотала она. — И вообще — секс не относится в данный момент к моим приоритетам. Он только отвлекает.
Рорк усмехнулся:
— Вот именно! Особенно хороший секс. А тебе сейчас как раз необходимо отвлечься.
Ева схватила его за руки, еще не зная, как поступит.
— Рорк, ты совершаешь ошибку!
— Вот и прекрасно. Ошибаться иногда очень полезно.
Он наконец впился губами в ее рот, и Ева почувствовала, что побеждена. Она обхватила его руками, вцепилась ему в волосы. Она прижималась к нему всем телом и дрожала все сильнее.
Поцелуй Рорка был грубым, даже жестоким. Его нетерпеливые руки уже вытащили ее рубашку из джинсов, ладони заскользили по голому телу. Ева застонала от боли, когда он, не в силах сдержаться, слишком сильно прикусил ее нижнюю губу.
Рорк представил себе, как опрокидывает Еву на пол, как врывается в нее, слыша ее крики, подобные револьверным выстрелам, и разряжается в нее. Он вдруг понял, что это было бы похоже на кровопролитие — быстрое и жестокое…
Он оторвался от нее и судорожно поймал ртом воздух. Его лицо горело, рот распух; у Евы на плече была порвана рубашка. Помещение наполнилось духом насилия, в воздухе висел запах порохового дыма. Оружие оставалось в пределах досягаемости.
— Не здесь!
Рорк схватил Еву за руку и потащил к лифту. В кабине он прижал ее к стенке и вцепился в ее кобуру.
— Сними эту дрянь. Сними!
Она послушно щелкнула пряжкой и спустила ремень с кобурой одной рукой, другой торопливо расстегивая его пуговицы.
— Почему на тебе столько одежды?
— В следующий раз исправлюсь.
Рорк отбросил ее рваную рубашку. Под ней оказалась тонкая, почти прозрачная сорочка, не скрывавшая маленькую упругую грудь с выпирающими сосками. Он накрыл ее груди ладонями и увидел, как у Евы подергиваются поволокой глаза.
— Где тебя ласкать?
— Где хочешь. — Ей пришлось упереться ладонью в стену, чтобы устоять на ногах.
Когда двери лифта разъехались, они уже походили на одно целое. Его рот не оставил живого места на ее шее. Шагнув в комнату, Ева уронила сумочку и кобуру на пол.
Спальня Рорка была шикарной: широкие окна, зеркала, пастельные тона. Она чувствовала запах цветов, ноги тонули в ворсе ковра.
Ложе напоминало роскошное синее озеро, расплескавшееся на возвышении, между резными деревянными столбами. Вместо балдахина над ложем красовался выпуклый стеклянный потолок. Дальше чернело небо. Напротив кровати потрескивали дрова в камине из бледно-зеленого камня.
— Ты здесь спишь?!
— Сегодня мне, кажется, будет не до сна.
Не дав ей насладиться изысканным зрелищем, Рорк заставил ее подняться по ступенькам и повалил на кровать.
— Я должна явиться на службу в семь ноль-ноль…
— Заткнись, лейтенант!
— Есть!
Она со смехом принялась расстегивать его брюки. В ней бушевала неуемная, дикая энергия. Ей казалось, что ее руки двигаются недостаточно быстро, хотя на самом деле они мелькали как заводные.
